«Тайна Пернатого змея», Армандо Торрес

«Тайна Пернатого змея», Армандо Торрес

Пробуждение намерения

В тот день мы встретились возле Дворца изящных искусств города Мехико. Карлос сказал, что он ищет кое-какие редкие книги и предложил мне вместе с ним пройтись по магазинам подержанных книг. Мы пересекли сад и в молчании пошли по улицам исторического центра в сторону центральной площади. Он заходил в каждый магазин старых книг, который нам попадался, но пока ничего не покупал.

— Обычно, я не встречаюсь с кем-либо персонально, — вдруг сказал он мне, — но твой случай не совсем обычный.

Я спросил его, в чем заключалась эта необычность.

— Ветры указывают на тебя, — ответил он, загадочно улыбаясь.

Неудовлетворенный этим ответом, я настаивал, чтобы он рассказал мне, почему я удостоен этой привилегии. Он не отвечал. Его уклончивой репликой было то, что однажды мы еще поговорим на эту тему.

Я пролистывал какие-то книги, когда вдруг он схватил меня за руку, показывая на одну из книжных полок.

— Только посмотри на это! — его лицо выражало крайнее возмущение.

Я ничего не видел.

— Ну вон там! — сказал он, указывая на группу книг.

Я напряг зрение и различил его имя на обложке одной из его книг, под названием «Отдельная реальность». Похоже, что причина его возмущения была в том, что книгу разместили в категории научной фантастики.

Мы рассматривали полки с современной поэзией, когда я сказал ему, что мне нравится слушать магические истории, и было бы здорово, если бы он что-нибудь рассказал. Услышав мою просьбу, он посмотрел на меня сияющими глазами, с таким выражением лица, будто что-то вспомнил. Затем он прошептал мне драматическим тоном:

— Тебе будет поручена задача.

Он сказал мне, что готовит одну важную работу и ему необходима кое-какая информация, но его многочисленные дела не оставляют ему времени на ее поиски. Глядя на меня, он добавил:

— Может быть, ты сможешь мне помочь.

Я помню, что почувствовал в его глазах нечто настолько интенсивное, что на какое-то мгновение пришел в замешательство. Но затем он отвернулся и продолжил изучать книжные полки.

Тема пристального взгляда являлась знаковой в работах Карлоса. Это была техника, с помощью которой маг умел своей волей останавливать внутренний диалог собеседника в одно мгновение.

После того как я пришел в себя, я сказал ему, что буду счастлив помочь ему, чем смогу. Его лицо оживилось, и широко улыбаясь, он ответил мне:

— Так как ты собираешься стать журналистом, — сказал он, имея в виду мою учебу, — то я хочу, чтобы ты посетил мир древних магов и убедил их рассказать тебе свои истории. Репортаж силы, вот что я от тебя хочу.

Его предложение было полной неожиданностью, и я не знал, что ответить. Я даже подумал, что это была шутка. Он говорил очень серьезно, но его глаза подозрительно блестели.

Я попытался расспросить его об этом задании, но он сказал, что сейчас не лучшее время и место для обсуждения данного вопроса. Мне оставалось только теряться в догадках, размышляя о том, что он имел в виду.

* * *

В другой раз, когда мы сидели на скамейке в парке Аламеда, я воспользовался появившейся возможностью и снова заговорил о задании, которое он мне поручил. Он ответил:

— Я хочу, чтобы ты посетил мир, где находятся древние видящие, и задал им несколько вопросов, список которых я подготовлю и дам тебе позже.

Но тебе придется быть очень осторожным, — продолжал он, — потому что они испорченные темные маги, живущие в состоянии перманентной войны, и они захотят тебя убить. Чтобы выжить, ты должен будешь предложить им что-то, что заинтересует их. Единственной возможностью остаться невредимым будет добиться, чтобы они тебя выслушали.

— И что же я могу им предложить? — спросил я, стараясь не выдать своего испуга.

— Они заинтересованы только в дальнейшем укреплении своего эго. Они настолько поглощены своей личной важностью, что все их магическое искусство сосредоточено исключительно в этой направлении. Это позволяет им проникать в особые миры, которые характерны тем, что в свою очередь вынуждают их любой ценой искать специальную энергию, позволяющую подпитывать свое ненасытное эго.

Чтобы заинтересовать их, ты должен будешь предложить им что-то, что поднимет эту их важность до невообразимых высот. Что-то вроде разновидности поклонения или культа, чем они гарантированно смогли бы подпитаться. Тебе нужно убедить их, что они только выиграют от того, что отпустят тебя и позволят тебе сохранить твою энергию.

Следовательно, ты можешь пообещать им такой репортаж, в котором они и их истории играли бы центральную роль. Если ты сделаешь это, ты мог бы с ними договориться.

— А почему именно разновидность культа? — спросил я. — Это единственный способ их заинтересовать?

— Да, — ответил он. — Тебе нужно поймать их на этом!

Эти маги развили нездоровые аспекты своих личностей, такие как приверженность ритуалам, фиксацию, самосожаление и жажду преклонения. Склонность их характера мы бы назвали «мистической», потому что они все время отчаянно борются за поддержку целостности своего существования.

Единственный способ вызвать их живой интерес — это предложить им целое нагромождение болезненных пристрастий, которые они любят даже больше, чем какую-нибудь временную жертву энергии, потому что это означает для них непомерное увеличение их будущих возможностей.

Ритуализованное и религиозное поведение является единственным способом произвести то количество энергии, которое требуют их наклонности для реализации их темных намерений.

Его слова потрясли меня. Мной вдруг овладел глубокий страх, но в то же время я был весьма заинтригован. В те дни мои взгляды колебались между тремя различными мировоззрениями: христианскими верованиями, унаследованными моей семьей, научным подходом, которому я научился в школе и которому придавал большое значение, а так же определенными восточными концепциями, которые всерьез меня заинтересовали.

Я пошутил, что у меня нет машины времени, чтобы выполнить его задание.

Он терпеливо пояснил, что необязательно путешествовать во времени, чтобы встретиться с древними видящими. Видя мое замешательство, он объяснил:

— Называть их «новыми» или «древними» — это только способ указать на различие между типами магов. Дон Хуан называл новыми видящими тех, кто предан исключительно борьбе за свободу.

Новые видящие отбросили все отклонения в традиции и устремились к самому источнику. Но это не значит, что поблизости не обитают те маги, которые все еще идут старыми путями, и ты можешь многому у них научиться. В мире магов ничего не дается даром. Если тебе нужны истории силы, то отправляйся за ними!

Он легко подтолкнул меня, как бы приглашая отправиться вниз по улице, затем похлопал по плечу и добавил:

— Только тот, кто готов рисковать, сможет раскрыть тайны, ожидающие нас в этой Вселенной.

Я был полон мрачных предчувствий, думая о том, что он пошлет меня в какое-то опасное путешествие, чтобы встретиться с какими-то зловещими магами, но в действительности прошло еще много лет, прежде чем мы опять заговорили на эту тему. Я практически забыл об этом. Только гораздо позже, во время одного из своих занятий перепросмотром, я обнаружил, что в тот день Карлос, фактически, указал мне направление. Это был тот самый момент, когда он представил меня намерению.

Читать книгу полностью:

Комментарии Карлоса Кастанеды по случаю тридцатилетия книги «Учения дон Хуана» 1998 год

Комментарии Карлоса Кастанеды по случаю тридцатилетия книги «Учения дон Хуана» 1998 год

Книга «Учение дона Хуана: Путь Знания индейцев яки» была впервые опубликована в 1968 году. По случаю тридцатилетней годовщины этого события мне хотелось бы как привести несколько пояснений в отношении самой книги, так и высказать некоторые общие выводы о ее теме, которые я сделал к настоящему моменту после долгих лет серьезных и последовательных размышлений. Эта книга стала результатом антропологической полевой работы, проведенной мною в штате Аризона и мексиканском штате Сонора. Во время подготовки дипломной работы на факультете антропологии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе мне довелось познакомиться со старым шаманом, индейцем из племени яки из мексиканского штата Сонора. Его звали дон Хуан Матус.

Я советовался с несколькими профессорами факультета антропологии о том, могу ли провести антропологические полевые исследования, используя этого старого шамана в качестве основного источника информации. Все эти профессора пытались разубедить меня — они были уверены в том, что, прежде чем думать о полевой работе, мне следует уделить основное внимание надлежащему изучению академических предметов в целом и формальным аспектам дипломной работы в частности — таким, как устные и письменные экзамены.

Однако один профессор, доктор Клемент Мейган, открыто поддержал мой интерес к полевой работе. Он и является тем человеком, которого я должен поблагодарить за то, что он вдохновил меня на проведение антропологических исследований. Он был единственным, кто побудил меня полностью погрузиться в открывшуюся передо мной возможность. Его мнение опиралось на большой опыт полевой работы в качестве археолога. Он сказал мне, что на примере собственной деятельности обнаружил, насколько важно не терять времени, поскольку под влиянием современных технологий и философских течений от прежде огромной и сложной совокупности знаний культур увядающего мира остается все меньше следов.

В доказательство он привел пример работы некоторых именитых антропологов конца прошлого и начала нашего века, которые хотя и поспешно, но методично собрали большие объемы этнографических сведений о культуре американских индейцев из прерий и Калифорнии. Их спешка была оправданной, так как всего за одно поколение все источники информации в большинстве этих коренных культур оказались уничтоженными — в особенности это коснулось индейских культур Калифорнии.

Во время этих событий мне посчастливилось попасть на курс лекций профессора Гарольда Гарфинкеля с факультета социологии УКЛА. Он наделил меня самой неординарной этнометодологической парадигмой, в рамках которой практические действия повседневной жизни человека оказывались весьма серьезной темой философских размышлений, а любое исследуемое явление следовало оценивать в его особом контексте и в соответствии с его собственной упорядоченностью и согласованностью.

При необходимости выявить некие законы или правила, такие законы должны определяться как присущие самому явлению. По этой причине практические действия шаманов, рассматриваемые в логически последовательной системе их собственных установлении и склада психики, являются серьезным предметом проффесионального изучения. Подобные исследования не должны опираться на выведенные априори теории или сравнения с материалом, полученным в рамках иных философских соображений.

Под влиянием этих двух ученых я все больше погружался в свою полевую работу. Благодаря встречам с этими профессорами у меня возникло две побудительные причины:

во-первых, время, отпущенное нам на изучение мыслительных процессов коренных американских культур, стремительно истекает и нельзя стоять на месте, дожидаясь, пока все это не погибнет в мешанине современных технологий;

во-вторых, рассматриваемое явление, чем бы оно ни было, представляет собой важную тему изучения и заслуживает пристального внимания и серьезного отношения.

Я так глубоко погрузился в свою полевую работу, что, без сомнения, в завершение разочаровал именно тех людей, которые меня вдохновили. В конце концов я оказался в том поле, которое вообще не относилось к освоенным землям. В сущности, моя работа вышла за рамки и антропологии, и социологии, и философии. Я следовал собственным логическим правилам и законам явления, но уже не смог вновь вернуться на безопасную почву.

В результате я поставил под угрозу все свои усилия, так как не вмещался в чаши привычных академических весов, измеряющих достоинства этих усилий или их отсутствие.

Не поддающееся упрощению описание смысла моей полевой работы сводится к тому, что индейский маг из племени яки дон Хуан Матус познакомил меня с системой познания шаманов Древней Мексики. Под системой познания понимаются процессы, отвечающие за осознание в повседневной жизни, а также включающие в себя память, переживания, восприятие и искусное владение любым конкретным синтаксисом.

В то время идея системы познания представляла для меня самый труднопреодолимый камень преткновения. Для меня, образованного западного человека, непостижимой была сама мысль о том, что система познания — так, как она определяется в философских рассуждениях нашего времени, может не оказаться единообразным, всеохватывающим свойством всего человечества.

Западный человек предпочитает считать, что культурные различия вызваны тонкими причудами описания одних и тех же явлений, однако вряд ли припишет их разнице в работе памяти, переживаний и восприятия, тогда как искусное владение языком представляет для него нечто совершенно отличное от известных нам процессов. Иными словами, для западного человека существует только одна система познания, представляющая собой ряд всеобщих процессов.

Однако маги линии дона Хуана различают систему познания современного человека и систему познания шаманов Древней Мексики. Дон Хуан считал, что эти две формы представляют собой два принципиально различных мира повседневной жизни. В какой-то момент цель моей работы без моего ведома сместилась от простого накопления антропологических данных к усвоению новых процессов познания мира шаманов.

Подлинный переход к подобным философским соображениям влечет за собой настоящую трансформацию — совершенно иной отклик на мир повседневной жизни. Шаманы обнаружили, что первоначальный удар такой трансформации неизменно проявляется как интеллектуальная привязанность к чему-то такому, что кажется просто спекулятивным принципом, однако обладает неожиданно могущественным подспудным воздействием.

Дон Хуан превосходно объяснил это, когда сказал: «Мир повседневной жизни никогда не следует воспринимать как некую имеющую над нами власть личность, способную сберечь или уничтожить нас, потому что поле битвы человека не является его борьбой с окружающим миром. Его поле битвы находится за горизонтом, в непостижимой для обычного человека области — в том месте, где человек перестает быть человеком».

Он пояснил эти утверждения, добавив, что в энергетическом отношении человеческим существам совершенно необходимо осознать, что единственно важным является их столкновение с Бесконечностью. Дон Хуан не смог свести понятие Бесконечность к более доступному определению. Он сказал, что это понятие несократимо в энергетическом смысле, это нечто такое, что нельзя ни персонифицировать, ни даже определить косвенно, если не считать таких туманных понятий, как Бесконечность, или lo infinito.

В тот миг я даже не подозревал, что дон Хуан не просто излагает мне привлекательную интеллектуальную концепцию, — он описывал кое-что из того, что он сам называл энергетическими фактами. В его понимании энергетические факты представляли собой те выводы, к которым приходили он сам и другие шаманы его линии в результате использования того, что они называли видением. Видение является актом непосредственного восприятия текущей во Вселенной энергии. Способность такого восприятия энергии представляет собой одну из кульминационных точек шаманизма.

По словам дона Хуана, задача ознакомления меня с системой познания шаманов Древней Мексики решалась традиционным способом — это значит, что все, что он делал со мной, в течение долгих эпох приходилось испытать каждому ученику шамана. Освоение процессов иной системы познания всегда начиналось с привлечения всего внимания учеников шамана к осознанию того факта, что все мы являемся движущимися к смерти существами. Дон Хуан и другие шаманы его линии считали, что полное осознание этого энергетического факта, этой не поддающейся упрощению истины, вызывает переход к новой системе познания.

Конечным результатом, которого добиваются от своих учеников шаманы, подобные дону Хуану Матусу, является такое осознание, какого, несмотря на всю его простоту, достичь очень трудно: осознание того, что мы действительно являемся существами, которым предстоит умереть. По этой причине подлинная битва человека заключается в борьбе не со своими собратьями, а с Бесконечностью — впрочем, это даже не битва, а, по существу, молчаливое подчинение.

Нам следует добровольно подчинить себя Бесконечности. Согласно описанию магов, наша жизнь зарождается в Бесконечности и заканчивается там, откуда мы появились, — в Бесконечности.

Большинство процессов, описанных мной в ранее опубликованных книгах, связаны с естественными изменениями меня как общественного существа под влиянием нового мировоззрения. То, что происходило в течение моей полевой работы, представляло собой нечто большее, чем просто возможность перенять процессы новой, шаманской системы познания, — это стало настоятельной необходимостью.

После моих многолетних попыток сохранить границы своей личности неизменными эти границы окончательно рухнули. Если рассматривать мою борьбу за их сбережение в свете намерений дона Хуана и шаманов его линии, то она была просто бессмысленным действием. И все же она оказалась чрезвычайно важной для моей собственной потребности, совпадающей с потребностью любого цивилизованного человека: удерживать границы познанного мира.

Дон Хуан говорил, что краеугольным камнем системы познания шаманов Древней Мексики является следующий энергетический факт: любое проявление космоса представляет собой форму выражения энергии. Изучая мир с высоты способности непосредственно видеть энергию, шаманы постигли энергетический факт, заключающийся в том, что весь космос состоит из двух противоположных и одновременно взаимодополняющих сил. Они назвали эти две силы одушевленной и неодушевленной энергией.

Они увидели, что неодушевленная энергия не обладает осознанием. По определению шаманов, осознание представляет собой вибрирующее состояние одушевленной энергии. Дон Хуан говорил, что шаманы Древней Мексики были первыми, кто увидел, что все земные организмы обладают вибрирующей энергией. Они назвали их органическими существами и увидели, что эти организмы сами определяют связность и границы такой энергии.

Кроме того, они увидели, что некие конгломераты этой вибрирующей одушевленной энергии также обладают собственной связностью, независимой от структурных связей организма. Такие конгломераты получили название неорганические существа; шаманы описали их как незримые для человеческого глаза, устойчивые сгустки энергии — самоосознающей энергии, обладающей единством, которое определяется некоей соединяющей силой, отличной от соединяющей силы органических существ.

Шаманы линии дона Хуана увидели, что основополагающим состоянием одушевленной — как органической, так и неорганической — энергии является превращение совокупной энергии Вселенной в чувственные данные. В случае органических существ эти чувственные данные затем передаются в систему истолкований, которая классифицирует общий объем энергии и вырабатывает особый отклик для каждого отдела классификации, по каким бы принципам это разделение ни проводилось. Маги утверждают, что в царстве неорганических существ чувственные данные, в которые эти существа превращают полную совокупность энергии, по определению также должны истолковываться, какой бы непостижимой для нас ни была эта система толкования.

По логическим рассуждениям шаманов, в случае человеческих существ система истолкования чувственных данных и является нашей системой познания. Они придерживаются той точки зрения, что деятельность нашей системы познания может быть временно прервана, поскольку это обычная таксономическая система, классифицирующая реакции в соответствии с истолкованием чувственных данных. Шаманы утверждают, что при такой остановке человек способен непосредственно воспринимать текущую во Вселенной энергию. Маги описывают ощущение процесса непосредственного восприятия энергии как видение глазами, хотя на самом деле зрение принимает в этом процессе минимальное участие.

Непосредственное восприятие энергии позволило шаманам линии дона Хуана увидеть человеческие существа как конгломераты энергетических полей, имеющие внешний вид светящихся шаров. Наблюдение за человеческими существами с такой точки зрения позволило шаманам прийти к поразительным энергетическим выводам. Они заметили, что каждый такой светящийся шар обладает индивидуальной связью с существующей во Вселенной энергетической массой непостижимых размеров; они назвали эту массу темным океаном осознанности.

Маги обратили внимание на то, что каждый шар присоединяется к темному океану осознанности в определенной точке, которая светится еще ярче, чем сам светящийся шар. Шаманы назвали эту точку соединения точкой сборки, поскольку заметили, что именно в этом месте происходит акт восприятия.

В этой точке совокупный поток энергии превращается в чувственные данные, после чего эти данные истолковываются человеком как окружающий мир.

Когда я попросил дона Хуана объяснить мне, как происходит процесс превращения потока энергии в чувственные данные, он сказал, что шаманам известно только то, что огромная масса энергии под названием темный океан осознанности снабжает человеческих существ всем необходимым для того, чтобы выявить сам процесс превращения энергии в чувственные данные, однако подобный процесс вряд ли когда-либо удастся разгадать в силу безбрежности этого изначального источника.

Единственным, что удалось постичь шаманам Древней Мексики, когда они сосредоточивали свое видение на темном океане осознанности, стало понимание того, что весь космос состоит из бесконечно длинных светящихся нитей. Шаманы описывают их как заполняющие все вокруг, но не касающиеся друг друга светящиеся нити. Они увидели, что эти нити независимы, хотя и сгруппированы в непостижимо огромные массы.

Помимо темного океана осознанности, шаманы заметили и выделили еще одну такую массу нитей, которую они назвали намерением. Действие, при котором какой-либо шаман сосредоточивает свое внимание на подобной массе, назвали намереванием. Шаманы увидели, что вся Вселенная представляет собой вселенную намерения, а намерение является для них эквивалентом разумности. Таким образом, для магов Вселенная представляет собой Вселенную высшего разума.

Окончательный вывод, который вошел в их систему познания, заключается в том, что самоосознающая вибрирующая энергия в высшей степени разумна. Они увидели, что в космосе именно масса намерения отвечает за все многообразие вселенной и всевозможные видоизменения, которые в ней происходят. Эти процессы протекают не по вине произвольных обстоятельств или слепых случайностей, а благодаря намереванию вибрирующей энергии на уровне потока самой энергии.

Дон Хуан подчеркивал, что в повседневном мире человеческие существа пользуются намерением и намереванием таким же образом, каким истолковывают мир. К примеру, дон Хуан указал мне на тот факт, что мой обыденный мир подвластен не моему восприятию, а моему истолкованию собственного восприятия. В качестве примера он использовал понятие «вселенная», которое в то время имело для меня особую важность.

Он сказал, что Вселенная представляет собой не то, что я воспринимаю органами чувств, так как ни зрение, ни слух, ни вкус, ни обоняние и осязание не могут дать мне ни малейшего намека на то, что такое Вселенная, Вселенная возникает только в моем намеревании, и для того, чтобы создать ее в нем, мне приходится сознательно или неосознанно пользоваться всеми своими познаниями цивилизованного человека.

Вселенная состоит из светящихся нитей — этот энергетический факт заставил шаманов прийти к выводу о том, что каждая из таких бесконечно длинных нитей представляет собой энергетическое поле. Они заметили, что светящиеся нити — вернее, энергетические поля — такого рода сближаются друг с другом и проходят сквозь точку сборки. Поскольку размер точки сборки примерно равен диаметру обычного теннисного мяча, количество проходящих сквозь этот участок энергетических полей конечно, хотя и исчисляется целыми миллионами.

Когда шаманы Древней Мексики увидели точку сборки, они открыли еще один энергетический факт: воздействие проходящих сквозь точку сборки энергетических полей превращается в чувственные данные, после чего эти данные истолковываются в систему познания мира повседневной жизни. Шаманы приписали царящее среди человеческих существ единообразие системы познания тому факту, что у всех представителей человеческого рода точка сборки находится в одном и том же положении относительно светящихся энергетических сфер: на высоте лопаток и на расстоянии вытянутой руки за пределами границы светящегося шара.

Наблюдения за точкой сборки в процессе видения привели шаманов Древней Мексики к еще одному открытию: в состояниях обычного сна, предельной усталости или болезни, а также при употреблении психотропных растений точка сборки меняет свое положение. Маги увидели, что при смещении точки сборки к новому положению сквозь нее начинает проходить другой пучок энергетических полей; точке сборки приходится превращать эти энергетические поля в чувственные данные, а затем истолковывать их, что приводит к возникновению иного, но не менее подлинного мира восприятия.

Шаманы придерживались той точки зрения, что каждый возникающий в таком процессе мир является полноценным миром, отличающимся от мира обыденной жизни, однако очень схожим с ним, поскольку в новом мире человек тоже может и жить, и умереть.

Для таких шаманов, как дон Хуан Матус, самое важное упражнение по развитию намеревания заключалось в волевом перемещении точки сборки, позволяющем достигать предопределенных положений в общей совокупности того конгломерата энергетических полей, который мы собой представляем. Это означает, что за тысячелетия проб и ошибок шаманы линии дона Хуана обнаружили, что в светящемся шаре существуют определенные ключевые позиции, куда можно перемещать точку сборки, в результате чего массированный поток энергетических полей приводит к появлению совершенно достоверного иного мира.

Дон Хуан заверил меня, что возможность путешествия в любой из таких миров и в каждый из них представляет собой энергетический факт и является врожденным даром любого человеческого существа. Он сказал, что эти миры предназначены для ответа на вопросы — ведь временами у нас возникают вопросы, настоятельно требующие ответов, — и что для того, чтобы маг или обычный человек могли попасть в эти миры, достаточно просто намеревать перемещение точки сборки.

Другой проблемой, связанной с намерением, но переходящей на уровень всеобщего намеревания, был для шаманов Древней Мексики тот энергетический факт, что все мы постоянно подвергаемся толчкам, рывкам и испытаниям со стороны самой Вселенной. То, что Вселенная в целом представляет собой невероятно хищную структуру, тоже было для них энергетическим фактом, хотя она является хищной не в том смысле, какой мы вкладываем в это понятие, то есть не в смысле расхищения, жестокого обращения или использования других во имя собственных целей.

Для шаманов Древней Мексики хищный характер Вселенной означал, что намеревание Вселенной заключается в том, чтобы непрестанно подвергать осознанность испытаниям. Они увидели, что Вселенная сотворяет миллиарды органических и неорганических существ. Подвергая все эти существа внешнему давлению, Вселенная принуждает их совершенствовать свою осознанность — таким путем Вселенная пытается прийти к осознанию самой себя. Следовательно, окончательным вопросом в системе познания шаманов является вопрос осознанности.

Дон Хуан Матус и шаманы его линии называли осознанностью преднамеренный акт осознания всех возможностей человеческого восприятия — и не просто тех возможностей восприятия, которые навязываются какой-либо отдельной культурой и которые, судя по всему, лишь ограничивают восприятие членов соответствующего общества. Дон Хуан утверждал, что освобождение или высвобождение возможностей восприятия человеческих существ ничуть не затрагивает практичности их поведения. Вообще говоря, практичность поведения становится чрезвычайно важным вопросом, так как теперь оно подчиняется новым ценностям.

Практичность становится самой настоятельной необходимостью. Когда человек освобождается от идеалистичности и несуществующих целей, его движущей силой становится только практичность. Шаманы называют это безупречностью. Для них быть безупречными означает действовать не только наилучшим образом, но и еще немного лучше. Они связали безупречность с непосредственным видением текущей во Вселенной энергии; если энергия течет определенным образом, то следование за этим потоком и означает для них практичность. Таким образом, практичность представляет собой тот общий знаменатель, руководствуясь которым шаманы встречают энергетические факты своего мира системы познания.

Развитие всех составляющих системы познания магов позволило дону Хуану и всем шаманам его линии прийти к довольно странным энергетическим выводам, которые на первый взгляд кажутся уместными только для этих магов и обстоятельств их собственного существования, однако при внимательной оценке оказываются применимыми к каждому из нас. По словам дона Хуана, кульминацией поисков шаманов является нечто такое, что он сам считал окончательным энергетическим фактом не только для магов, но и для всех людей на свете. Он называл это окончательным путешествием.

Окончательное путешествие заключается в возможности того, что индивидуальное осознание, развитое до уровня приверженности системе познания шаманов, может преодолеть обычную границу функционирования организма как целостной единицы, то есть избежать смерти. Шаманы Древней Мексики понимали такое высочайшее осознание как возможность того, что сознание человеческих существ способно превзойти все познанное и выйти на уровень текущей во Вселенной энергии.

Шаманы, подобные дону Хуану Матусу, определяли свою задачу как стремление превратиться в неорганическое существо, то есть в самоосознающую энергию, проявляющуюся как целостная единица, но лишенную организма. Они называли этот аспект своей системы познания полной свободой — в этом состоянии осознанность оказывается освобожденной от ограничений общественной жизни и синтаксиса.

Таковы общие выводы, которые я извлек из необъятной системы познания шаманов Древней Мексики. Спустя годы после выхода в свет книги «Учение дона Хуана: Путь знания индейцев яки» я осознал, что дон Хуан Матус вызвал настоящий переворот в моей системе познания. В последующих книгах я пытался рассказать о тех событиях, с помощью которых осуществлялся этот переворот системы познания.

Учитывая то, что дон Хуан знакомил меня с живым миром, процесс перемен в таком подвижном мире никогда не прекращается. По этой причине любые логические выводы представляют собой только запоминающие устройства или операционные структуры, исполняющие роль трамплина для прыжка к новым горизонтам системы познания.

Карлос Кастанеда

Любовь. На пути к целостности себя

Любовь. На пути к целостности себя

Продолжение серии классов по воссозданию Целостности себя.

Есть ли какое-то слово в русском языке, более затертое, искаженное, измученное, проданное, преданное и униженное, чем слово «любовь»? Нет, наверное, никакого другого человеческого чувства, которое бы так бесстыдно и безжалостно эксплуатировали бы тысячи лет в своих интересах самые враждебные этому чувству силы и социальные механизмы. Тем не менее, под всеми этими наслоениями и тоннами мусора до сих пор ощущается нечто живое и пульсирующее.

 

Когда Дон Хуан спросил молодого Кастанеду, что тот ищет в жизни, тот ответил: «Любовь!», над чем старый нагваль вдоволь повеселился и нашутился. Тем не менее, это именно то, что нашел Карлос Кастанеда в итоге своего обучения, это то, к чему он пришел спустя десятилетия. Древние маги подгоняли своих учеников с помощью страха, ритуалов и силы. Но эти средства, очевидно, оказались не слишком хороши: «страх заставляет двигаться беспорядочно», тогда как подлинная любовь, любовь магов, заставляет двигаться разумно и собранно.

 

Но прежде, чем прийти к такому состоянию, нужно расчистить внутри себя самого эти тонны социальных наслоений, которые мешают нам пережить поистине невероятное чувство, бОльшее, чем мы сами, чем наши рациональные убеждения или корыстные интересы.

 

Для того, чтобы сделать первые шаги на этом пути, мы обратимся к материнскому чувству, но не к человеческому, а к нашей связи к космической матерью – Землей.  На практике мы погрузимся в эманации того, что отдаленно можно назвать любовью, которую испытывает космическое тело ко всем существам, населяющим ее поверхность. Земля – Великая Сновидящая и Творящая Мать. Мы прикоснемся к сновидению планеты, которая намеревает всю эту прекрасную жизнь (включая и людей) на своей поверхности. Мы исследуем это притяжение, и вероятно, кто-то из участников сможет уловить ее отблески. Мы будем учиться любить и сновидеть по-настоящему – у прапраматери органической жизни.  С тем, что называется «любовью» в сериалах, эта любовь не имеет ничего общего, кроме слова.

Отчет о фильме «Тайна Карлоса Кастанеды»

Отчет о фильме «Тайна Карлоса Кастанеды»

Итак, наша редакция в полном составе вместе с делегацией депутатов съезда народных практикующих толтекского союза посетила с официальным визитом сей мир в его минуты роковые презентацию нового фильма Владимира Майкова «Тайны Карлоса Кастанеды».

Что имеем сказать критического:

  • Фильм довольно неровный по ощущениям, поскольку какие-то совершенно наивные моменты соседствуют в фильме с очень мощными. В частности,  впечатления практикующего, который захватил пару семинаров, соседствуют с речью учеников Кастанеды, чья жизнь была действительно глубоко затронута нагвалем. Он присутствовал на презентации и сам удивлялся, что его взяли в фильм. И мы удивлялись тоже.
  • Визуальный ряд очень беден: авторы так и не нашли что показать зрителям. В итоге мы имеем: несколько общеизвестных фотографий Карлоса и его ведьм, говорящие головы и картины художника, который иллюстрировал книги Карлоса в издательстве «София». Как человек проехавший по части Мексике несколько раз, я знаю, что в ней совсем нетрудно найти самые впечатляющие виды и визуальные образы. Но этого не было сделано. Кроме того, в визуальный ряд досадно вклинилась левая фотка однофамильца Кастанеды (это известная ошибка, которую воспроизводят многие сайты), а также некоторые фотографии из буддийских храмов из Азии (зачем?).
  • Авторы не сделали какой-то заметной исследовательской работы. Фильм был заявлен как разгадка тайн Карлоса Кастанеды, но выглядело это как торопливый трип по самым доступным верхам. Рената Мюрез, Брюс Вагнер, Антонио Карам – на историях которых и держится костяк фильма, все это вполне доступные и очевидные люди, которые нередко светятся на публичных выступлениях. Однако в США и Мексике живет множество людей, которые также были глубоко вовлечены в личное взаимодействие с Карлосом Кастанедой: от Майлза и Мариви де Терезы до Розы Колл. Множество друживших и общавшихся с Карлосом живы и вполне доступны – стоило копнуть чуть глубже. Это что касается людей. А относительно исследования круга идей, этого сделано не было вообще. Единственное, что было понятно стремление авторов «переобозначить» традицию толтеков: это буддизм, это выдумки, это фантазии.
  • Выглядела как очевидная и не очень красивая манипуляция автора фильма – его попытка склонить всех пришедших на кинопоказ на свою сторону: вы пришли на Кастанеду, а вот вам трансперсональная психология (которая, как бы, и является разгадкой «тайны Кастанеды»). Все это было похоже на мошенничество: представлять себя и свою команду, участвовавшую в переводе и съемках, как неких «знатоков» по Кастанеде. Постойте-ка: переводчик интервью с Ренатой Мюрез или иллюстратор его книг становятся автоматически «знатоками» и специалистами по Кастанеде? Серьезно? В итоге дискуссия по следам фильма именно так и выглядела: человек выходит и задает вопрос о том, что у него не получаются осознанные сновидения, а со сцены ему отвечают люди, которые про сновидения реально ни в зуб ногой. Поэтому и хлопки зрителей на сессии вопросов и ответов были жидкими, а больше половины зрителей ушли после самого фильма. Слишком очевидной была агитация автора за трансперсональный бизнес. Такое внутреннее противоречие очень ослабляло общий эффект от фильма.
  • Линия авторов, которую они пытались настойчиво продвигать в фильме, вступала в очевидное противоречие с тем материалом, который у них был в наличии. Идея, что трансперсональная психология дает ответы на поиски, вопросы и загадки Кастанеды, а типа, сами практики Кастанеды на это ответа не дают (такие как тенсегрити). Такая переагитация своеобразная – бросайте ваши пассы, приходите ко мне на семинары по трансперсональной психологии. Но, слава Дону Хуану, материал оказался сильнее авторов. Имеющий уши да услышит и поймет все, что ему нужно.

 Теперь, что касается положительных моментов фильма (а они были и их было немало).

  • Во-первых, сам факт кинопоказа уже является очень положительным моментом. Вокруг имени Кастанеды давно не было заметной внешней активности. Так получается, что тенсегрити сообщество очень замкнуто на самом себе и живет в полуподпольном положении, на краю социума. Поэтому привлечение внимания к Кастанеде считаем радостным событием. Учитывая вместимость зала, по нашим наблюдениям на встречу пришло порядка 350 человек.
  • Второе: организация мероприятия была вполне на уровне. Это заслуга компании Глориум. И место, и зал, и сервис – все было на высоте. А в буфете подавали коньячок с бутербродиками с красной рыбой:) Некоторые практикующие воспользовались — я видел!
  • Третье: в фильме впервые прозвучало несколько довольно сильных историй от Ренаты Мюрез, Брюса Вагнера, Антонио Карама, Майкла Харнера и некоторых других. Например, история с «проверкой» способностей Кастанеды неким ученым. Напомню, это история о том, как некий антрополог предложил Кастанеде проверить его способности. Кастанеда в ответ предложил тому написать на бумаге список из 7-8 друзей и отдать этот список жене. Тот так и сделал, и вскоре забыл об этом. После этого Кастанеда предложил (спустя несколько месяцев) тому ученому вспомнит про этот список и обзвонить их всех, и задать им один и тот же вопрос: что им снилось этой ночью? Ученый так и сделал: в итоге, к его удивлению – все они сказали, что а)запомнили сегодняшний сон, б) им снилось какое-то животное. Кастанеда сказал ему, что в ту ночь послал всем этим знакомым в их сны свое животное-нагуаль.
  • Также для меня стала понятнее роль Майкла Харнера, который патронировал и помогал студенту Кастанеде в период его становления, поддержал его в трудные моменты и помогал изданию первых книг. Это стало открытием для меня. Спасибо, Майкл!

 Помимо условных «плюсов» и «минусов», хочется отметить следующие моменты. Фильм лично для меня ярко выявил трагическую фигуру Тони Карама, «Тони Ламы». Он много в этом фильме говорит, и от его речи лично у меня сложилось впечатление какой-то надломленности внутренней… Даже его положение тела говорило об этом. И вот эти его настойчивые поиски буддизма в линии Дона Хуана… Понятно, что китайский матрос, который вовсе не был каким-то проповедником традиции чань, но, по некоторым свидетельствам бывший мастером единоборств, став частью магической линии, разумеется, мог что-то привнести в тысячелетнюю традицию – например, некоторые особенности выполнения пассов, новые формы движений, но вряд ли речь может идти о том, что чань буддизм мог стать полноценным компонентом учения шаманов Древней Мексики. Это очевидное натягивание совы на глобус.

Тони не выдержал давления Карлоса и в какой-то момент, оставил его, подтверждая таким образом многие параллельные истории из линии, когда воины сбегали или уходили с пути. Это интересно и даже поразительно.

Не вижу смысла разбирать конкретные высказывания Тони, пусть каждый сам для себя решит, насколько они резонируют с ощущением правды и насколько они являются его личной интерпретацией. Могу только отметить прямую ложь Эми Уоллес, которую та приводила в своей книге о Тони Ламе. Тони в фильме прямо подтверждает свою несомненную уверенность в существовании линии наследников древних видящих, с некоторыми из которых он был знаком лично. Тогда как Эми говорит о том, что якобы Тони не верил Кастанеде о том, что Дон Хуан существовал. Что, конечно, серьезно подрывает доверие и к другим ее показаниям. Также не вижу смысла разбирать высказывания Тони о магических пассах или об отношениях Кастанеды с женщинами. Они попросту несерьезны. В буддизме есть аналоги магических пассов – свои движения, физические практики специальных поз и дыханий, разработанные видящими этой линии, и если мы будем указывать на то, что это «заимствованные» например из йоги – то пойдем по ложному пути Тони Ламы. А насчет отношений нагваля с женщинами – лучше дать возможность самим женщинам сказать, чем это было для них. Если, очевидно, для Эми это было «травмой», то кажется, для других это было чем-то иным.

Не могу не отметить поразительную речь Ренаты Мюрез. Она, конечно, выступила наиболее мощно в этом фильме и стала настоящим  героем, с моей точки зрения. Вероятно, она предполагала в каком «неблагоприятном» и критичном контексте будут расположены ее слова, поэтому построила речь в очень «самодостаточной» интересной риторике. Это имеет смысл послушать-посмотреть. Интересен был и Брюс Вагнер. Его татуировки на внешних сторонах ладоней просто гипнотизировали, хаха.

В общем, фильм имеет смысл посмотреть, а скорее – послушать, поскольку смотреть в нем пока что особо нечего.

Мне интересна была публика в зале. Помимо доли ярко видимых последователей разного рода «духовных исканий», в зале и фойе были видны очень разнообразные типажи, от «хитроватых мужиков», до «силиконовых див» с накачанными губами. С одной дамой нам (нашей кампании) удалось пообщаться, она показалась неглупой и интересной девушкой. Такой разброс интересов в некоторой степени отражает структуру общественного интереса к Кастанеде: им интересуются самые разные люди, нет четкого социального предпочтения, как например в йоге или в freedom-dance, например. Единственное явное отличие – не было совсем юных людей, хотя люди по 25 лет очевидно присутствовали. И это здорово.

 

 

«Меняя дорожки», статья Розы Колл

«Меняя дорожки», статья Розы Колл

Публикация из журнала Fractalum 5, май

Хотя нагваль Карлос Кастанеда сейчас физически не с нами, иногда становится возможным обменяться чем-то с ним, почувствовать его направление, его руководство. Это происходит не только потому, что нам удалось усвоить множество крупиц его учения таким образом, что он как бы все еще присутствует и вдохновляет нас на те или иные действия в повседневной жизни, но и потому, что иногда кажется, что он действительно находится здесь, посмеиваясь с любовью над моим желанием получить его совет.

Я заранее знала, о чем я буду писать для Fractalum 5 — о чем-то, что связано непосредственно с моим личным опытом, о чем-то, над чем я работала уже долгое время. Но дело не только в том, чтобы написать что-нибудь от себя — это было бы возможно, наверное, в другом контексте, — здесь речь идет о пути воина. Итак, я обратилась к последней работе нагваля Карлоса Кастанеды — «Колесо времени», как я делала некоторое время назад в похожей ситуации, и тогда результат был волшебным. В тот раз, я наугад открыла книгу, но писать я хотела уже о чем-то определенном. Интересно, что бы произошло, если бы книга указала мне какую-нибудь другую тему, которая не интересовала меня в данный момент? Итак, я наугад открыла испанское издание «Сказок силы», и попала на следующий параграф: «Основное различие между обычным человеком и воином заключается в том, что воин принимает все как вызов, в то время как обычный человек принимает все либо как благословение либо как проклятие». А настроение воина такое: быть способным прожить жизнь как вызов.
Мы все прекрасно знаем это разделение на проклятия и благословения. Я, по крайней мере, знаю его отлично: либо я на вершине счастья, потому что все идет, как я хочу: обстоятельства необычайн благосклонны мне, люди признают мои заслуги, меня все любят; либо все вдруг переворачивается вверх дном, все идет так себе или даже очень плохо, все оборачивается против меня, никто не ценит то, что я делаю, люди игнорируют меня, — короче, никто меня не любит. И всю свою жизнь я прожила именно так, то взлетая, то падая. Даже сейчас, если я не алертна, я понимаю, что снова попала на эту дорожку: дорожку благословений и проклятий.

Превратить проклятие в вызов — это вполне понятно, но зачем же превращать благословение в вызов? Разве есть что-то лучше, чем благословение, счастье? Однако, любое благословения влечет за собой проклятие. Так происходит, когда мы находимся на одной и той же дорожке, потому что нас бросает из одного ее конца в другой. В предисловии к «Колесу времени» Карлос Кастанеда пишет: «У тех шаманов была другая познавательная единица, которая называлась ‘колесо времени’. Они объясняли, что время — это своего рода туннель бесконечно длинный и широкий, туннель с отражающими бороздками или дорожками. Каждая бороздка была бесконечна сама по себе, и их было бесчисленное множество. Сила жизни вынуждает всех живых существ вглядываться только в одну борозду. Вглядываться в одну борозду означает быть пойманным ей, жить ей. Конечная цель воина путем совершенной дисциплины сконцентрировать свое несгибаемое внимание на колесе времени для того, чтобы заставить его повернуться. Воины, которым удалось повернуть колесо времени, могут смотреть в любую борозду и брать от нее все, что захотят». Для меня возможность воспринимать любое личное переживание как вызов, а не как благословение или проклятие — это и есть смотреть на другую дорожку, это и есть вылезти из рутины. Но как?

Нагваль Карлос Кастанеда использовал выражение ‘менять дорожки’ (to jump grooves по-английски). Некоторые люди обладают достаточным количеством мужества и энергии для того, чтобы поймать свой кубический сантиметр удачи и сменить дорожку. И они уже на ней, даже если перед ними еще стоит огромная задача остаться там или смочь вернуться, если они вдруг слетят с нее, другими словами встать, если они упадут.

Похоже, что умение видеть — это непременное условие для того, чтобы менять дорожки. Как я могу сменить дорожку, если я даже не знаю, на какой дорожке я нахожусь в данный момент? Кроме того, я даже не знаю, нахожусь ли я сейчас на какой-либо дорожке вообще. Как я могу изменить свое отношение к людям, если я не осознаю, как я себя веду, если я не связана с тем, что я чувствую, если я уверена, что я — самое прелестное существо в мире, хотя я им и не являюсь? Но вдруг, сегодня, как раз практикую тенсегрити, я увидела себя: подозрительная, смотрю на людей искоса, на людей, которых я знаю очень хорошо. Однако, основной способ поведения не меняется: испуганная, застенчивая, полностью сконцентрированная на себе. Они больше не смотрят на меня, они собираются в маленькие группки, а я остаюсь в стороне. Практикующие отлично проводят время, они радостно смеются, а я стою как столб, не зная, в какую сторону мне идти — а как же иначе, если я хочу быть сразу везде!

Так случалось со мной, и когда практики вел нагваль. Тогда такая ситуация была вполне объяснима: каждый хотел стать его любимчиком. Сегодня нагваля нет с нами, но это чувство осталось.

Для того, чтобы сменить эту дорожку, я поставила себе твердую цель изменить свое отношение к людям, с которыми я сталкиваюсь каждый день.
Начнем с того, что я поняла, что 95% времени я забываю о своей цели: я замечаю, что я оказываюсь в тех же местах, в тех же ситуациях как и прежде. Разница в том, что теперь, по прохождению некоторого времени, я ловлю себя на этой мысли, и, конечно же, начинаю злиться на себя без нужды . В оставшихся 5% времени, кажется, я достаточно открыта и позитивна в отношениях с другими людьми. Так и должно быть, ведь они точно такие же как и я! Ко многим же я просто безразлична. Именно с ними все не так просто: как заставить себя делать что-то, что мне абсолютно не хочется? Смогу ли я заставить себя пожелать этим людям здоровья, радости и счастья от сердца ? Но оказывается, пожелать всего этого просто невозможно тем нескольким людям (а может, их не так уж и мало), которых я буквально не выношу, которые раздражают меня, которые меня бесят.

Могу ли я от сердца желать добра той женщине, которая ходит со мной на практику, той самой, которая кажется полной дурой, смеется так наигранно да в придачу считает себя очень важной? Могу ли я желать ей добра от всего сердца, если она только и делает, что игнорирует меня?
Не поймите меня неправильно, я не желаю никому зла, я просто хочу быть безразличной. Вот таким образом моя цель попытаться изменить отношение к людям помогает мне понять тот стиль поведения, в соответствии с которым я обычно действую в жизни. Для этого философ Мартин Хайдеггер нашел подходящее слово: Befindlichkeit, которое
переводится как расположение или желание найти себя. Я никогда в жизни не могла бы себя представить, что мой способ жить будет именно таким: негативный, придирчивый, осуждающий, закрытый ко всему другому и новому. Да, я постоянно завидую, потому что все время сравниваю себя с другими. Кто бы мог подумать! Я? Такая «общительная», так любящая тусоваться то там, то здесь, с таким большим количеством «друзей».
Я не могу поверить тому, что вижу. Это удивление продолжается несколько дней, хотя в то же самое время, я принимаю этот факт и чувствую свое рода облегчение, некое умиротворение. Вот она — сила правды.
Такова часть работы необходимой, чтобы сменить дорожку и превратить благословение или проклятие в вызов. Каждый раз, когда я встречаю с той женщиной с наигранным смехом — это является (точнее, являлось) постоянным, однотонным проклятием. Но теперь оно превратилось в нечто очень интересное. Каждый раз меня ожидает вызов изменения чего-то очень глубоко во мне; посмотреть на эту женщина под другим углом, увидеть, что она такая же как и я.
Как я могу считать, что я лучше чем она? Борясь.
Кто знает, сколько усилий ей приходится прикладывать, чтобы преодолеть это чувство превосходства? Надо посмотреть на нее другими глазами, глазами любви. Да, ведь я могу это сделать, это не так сложно. Это как мгновенный щелчок. Это и есть тот самый прыжок: я улыбаюсь ей от сердца, и, удивленная, она улыбается в ответ улыбкой, которую никогда раньше мне не приходилось видеть.

А до этого было так много страданий! Так много раздумий! Так много
взлетов и падений, когда все оказалось так просто. Все дело было лишь в желании, желании оставить ту старую, скрипучую, ржавую броню, которая только вредила мне и окружающим. Именно так, сегодня победа, завтра поражение — как поется в танго: сегодня страдание, завтра песня. Именно так я встречаю на улице ту женщину, ту самую, которая когда-то пыталась взять надо мной верх и с которой я не говорила более 2-х лет. Глядя на эту женщину, я теперь спрашиваю себя: Разве я менее амбициозна чем она? Разве я не пыталась неоднократно взять верх над кем-то? Все, остановись! Скажи ей привет, улыбнись ей и спроси, как у нее дела; счастлива ли она последним успехам в ее карьере. И я не смогла сделать этого. Я просто прошла мимо как обычно, с высоко поднятой головой. Я только посмотрела на нее искоса, чтобы увидеть ее реакцию. Удивительно, но в этот раз именно она проигнорировала меня. Ну ладно, сказала я себе, этот вызов будет более серьезным, более сложным для моего чувства гордости. Я знаю, что смогу это сделать. Если я подойду к ней, а она проигнорирует меня, я не расстроюсь, потому что я буду знать, что пыталась от всего сердца. Хотя, конечно, я очень хочу, чтобы мы обнялись. Как замечательно почувствовать это желание! Мне кажется, что в какой-то степени, это и есть повернуть колесо времени и заглянуть на другую дорожку, взяв с нее это желание — любить другого человека.

Несколько дней спустя, я вновь увидела ее. В тот день у меня было oчень много энергии. Я издалека заметила, как она приближается, и у меня было время подумать: «Не дай ей пройти мимо». Я подошла к ней и сказала то, что у меня было на уме. Я спросила ее о карьере и поздравила ее с успехами. На какое-то мгновение мне показалось, что она хочет отвязаться от меня, но потом она посмотрела на меня своими чистыми широко открытыми глазами. Она добро улыбнулась и заговорила без остановки. Она болтала о куче разных вещах. Мне показалось, что это длилось бесконечно, но это было не так. Это был лишь одно мгновение, которое казалось бесконечным, мгновение, когда колесо времени повернулось, и мы обнялись. В это мгновение я почувствовала настроение воина.

Роза Колл (Rosa Call), преподаватель философии в Мехико

[DP_Grid_View_Related_Posts dp_postid=»2383″ dp_title=»Другие интересные статьи»]

Герои фильма о Кастанеде — бизнесмен, психолог, коуч и буддист

Герои фильма о Кастанеде — бизнесмен, психолог, коуч и буддист

Сейчас активно рекламируется фильм Владимира Майкова о Карлосе Кастанеде. Для  того, чтобы понять, о чем примерно будет этот фильм, имеет смысл взглянуть на бэкграунд автора фильма: кандидат философских наук, старший научный сотрудник Института философии РАН. Президент Ассоциации трансперсональной психологии и психотерапии и член Президиума ЕВРОТАС. Главный редактор серии книг «Тексты трансперсональной психологии» (издано около 100 книг) и так далее и так далее.

Владимир Майков — пионер и буревестник трансперсональной революции, «основоположник холотропного дыхания в России» (это цитата с личного сайта).  А что представляет собой трансперсональная психология? Это направление, «которое практикует и изучает трансперсональные, то есть, внеличные переживания, изменённые состояния сознания и религиозный опыт, соединяя современные психологические концепции, теории и методы с традиционными духовными практиками Востока и Запада. Главные идеи, на которых базируется трансперсональная психология — недвойственность, расширение сознания за пределы обычных границ Эго, саморазвитие личности и психическое здоровье». Уже сама терминология, основные понятия и даты происхождения (60-е годы) трансперсональной психологии отсылают нас к эпохе нью-эйдж движений, одним из признанных отцов и вдохновителем которого был Карлос Кастанеда. А сама терминология почти не скрывает отсылку к влиянию дзогчен в частности и восточных учений в целом. Неслучайно, что более «наукообразная» психология, в частности американская ассоциация психотерапии, находящаяся под влиянием рационалистической когнитивно-бихевиористского направления, отказывается признавать трансперсональную психологию «научной». Что довольно забавно на фоне признания психоанализа, например. Тем не менее, ограниченное признание трансперсональное направление получило в Британии и в некоторых других странах. В России, слава русскому Шиве, она не чувствует себя особо ущемленной и вполне процветает в частных психологических вузах. Что позволяет, например, интегрировать и отдельные шаманские практики в обучение. Но вернемся к создателю фильма.

Владимир Майков учился у самых известных мастеров и создателей трансперсонального движения: Станислава и Кристины Грофов, Арнольда и Эми Минделлов,  Фритьора Капры, Рам Дасса, Кена Уилбера и прочих великих создателей этого направления. Естественно, что принимая и поглощая уроки трансперсональных учителей «как есть»,  Владимир Майков был просто обречен тем или иным образом отрефлексировать идеи и творчество Кастанеды. При том, что большинство его учителей больше тяготели именно к буддийским и некоторым индуистским идеям и терминам. А учитывая, что Россия была одной из последних, кто «проглотил»  идеи трансперсональной психологии, причем на высокой волне интереса к самому Кастанеде, то неудивительно, что в России снимают фильмы о Кастанеде и организуют конференции о Кастанеде не практикующие тенсегрити, не компания учеников Кастанеды, а преподаватель трансперсональной психологии. Это примерно как если бы фильмы и конференции о Кастанеде создавали лидеры НЛП — у них не меньше прав на творчество Карлоса, которое так же точно вдохновляло и их. Вот такой парадокс.

Надо признать, что Кастанеда стал достоянием определенного культурного слоя и кода, и в этом смысле (в интеллектуальном) Кастанеда — «их» не меньше чем «наш». Понятно, что идеи Кастанеды больше повлияли на трансперсональный проект или на НЛП идеологически и были превращены в нечто синтетическое, так сказать — смиксованы в своего рода интеллектуальный коктейль, тогда как современные последователи тенсегрити движения следуют им практически и стараются соблюдать некую «чистоту» учения.

Кастанеда на Западе оказался намертво вмонтирован в «цивилизационный код» определенного времени и места, и  когда этот код сменился  другим, резко схлынула и волна «моды» на Кастанеду. Просто посмотрите, сколько людей занимаются Кастанедой в США (очень немного), какого они возраста (моложе 40,пожалуй, и не найти), какие объемы продаж его книг (сейчас — очень небольшие) и сколько человек приходит на семинары с упоминанием Кастанеды (тоже очень немного). К счастью, наша культурная «отсталость», в данном случае, сыграла с нами хорошую шутку: у нас в России, как и в Мексике, и в некоторых странах Европы имя Кастанеды пока еще кое-что значит, и поэтому движение тенсегрити имеет шансы выжить и пустить корни именно здесь. В России тоже большинство практикующих от 30 лет, но тем не менее, некая архаичность нашей культуры и другой цивилизационный темп помогает нам удерживать фокус.  США в этом смысле гораздо более материалистичная и жестко прагматичная страна.  Делать что-то, за что тебе не обещано никакого ощутимого вознаграждения, американцы не готовы. Романтика возвышенного чувствует себя в пространстве США, скажем так, очень специфично и выражается в современных мифах, например, о супергероях марвеловского эпоса. Получается, что «путь воина», условно говоря, вытеснен из альтернатив повседневного выбора в мир очевидно фантастический, тогда как в России фантастична и наполнена парадоксами сама реальность. А люди гораздо больше готовы работать за право самого участия в работе.

Кстати, еще один парадокс истории: Кастанеду от многих некрасивых общественных скандалов предохранило то, что мода на него прошла!  Если бы Кастанеда был жив, то по новым стандартам политкорректности, ему бы скорее всего пришлось бы скрываться от властей США где-нибудь в Европе или Эквадоре, поскольку те шутки, которые сходили нагвалю с рук до эпохи политкорректности, сейчас подвергаются самому суровому общественному и демонстративному осуждению.  Эми Уоллес, бывшая «приближенная» ученица Кастанеды, написавшая о нем бесконечно горькую, жалующуюся книгу, полную самосожалений, в этом смысле воздвигла просто нерукотворный памятник культу несчастной жертвы, бедной и обманутой сиротки, выражаясь языком Флоринды. Еще десяток лет и за эти признания Карлоса (как и Дона Хуана) судили бы страшным общественным судом, как сейчас судят бывшего голливудского продюссера Вахштейна или подвергают остракизму оскароносного Кевина Спейси или того же Джеймса Ганна.  Слава богу, нагваль этого не застал.

Но, возвращаемся к фильму: из 12 участников фильма, только трое имеют непосредственное отношение к Кастанеде: Брюс Вагнер, Рената Мюрез и Тони Карам. Майкл Харнер имел с Карлосом пару бесед, а остальные восемь участников гораздо больше имеют отношение к автору фильма, чем к Карлосу.  Не стоит и удивляться появлению в фильме некоего бизнесмена Григория Ковалева (который, вполне вероятно, выступал спонсором съемок).

Кажется, что замысел фильма, в общем-то, уже раскрыт автором в анонсе:

«Кастанеда приоткрыл нам великую тайну того, как приготавливается реальность на кухне Бытия….Эту тайну в фильме раскрывают основатели духовно-ориентированной психологии: Станислав Гроф, Арни Минделл и Кен Уилбер».

Ну, вы все понимаете. И понятно, кто назначен продолжателем «духовных поисков» Кастанеды — учителя самого Владимира Майкова.

Будем посмотреть, как сейчас говорят. В любом случае, мы можем поблагодарить Владимира Майкова за сам интерес к наследию Карлоса Кастанеды, а также за вклад в популяризацию его учения, несмотря на несогласие с его интерпретацией кастанедовского наследия.

[DP_Grid_View_Related_Posts dp_postid=»2347″ dp_title=»Другие статьи о Кастанеде»]

Голос Кастанеды

Голос Кастанеды

Послушайте голос нагваля. Это единственная известная на данный момент аудиозапись Карлоса Кастанеды. Сделана она была в 1969 году. Как правило, много говорят о Карлосе Кастанеде, а между тем, автор интервью — Теодор Роззак (или Рошак) — известный мыслитель, культуролог и идеолог движения хиппи — «детей цветов». Его основные книги переведены в том числе и на русский. 

Подробнее: Теодор Роззак — современный американский писатель и публицист. Родился в 1933 году. Получил степень бакалавра в Калифорнийском университете, позже — доктора исторических наук в Принстонском университете. С тех пор преподает в различных высших учебных заведениях страны. Директор Института экопсихологии в Калифорнийском государственном университете. Известность пришла к Роззаку с публикацией в 1968 году знаковой работы «Создание контркультуры» («The Making of a Counter Culture»), описывающей и анализирующей контркультурные тенденции в Европе и Северной Америке шестидесятых годов. В дальнейшем создал множество трудов на социальные и смежные им темы: феминизм, эмансипация, экопсихология, эпоха информации, глобализация и проч.

Американский физик Фритьоф Капра назвал Роззака «одним их самых наблюдательных и внятных интерпретаторов культурных, философских и научных тенденций современности». Кроме того, Теодор Роззак автор пяти романов, четыре из которых напрямую связаны с фантастикой. В «Жуках» («Bugs», дебют автора в художественной литературе) шестилетняя девочка-экстрасенс высвобождает скрытые силы, которые грозят уничтожением не только компьютерной инфраструктуре всего мира, но и человечеству. Чтобы побороть их, людям придется обратиться к силам еще более пугающим… «Хранитель снов» («Dreamwatcher», 1985) рассказывает о людях, способных проникать в чужие сны и изменять их произвольным образом. Главная героиня с ужасом обнаруживает, что таланты хранителей снов хотят использовать в самых низких целях…

В «Киномании» (1991) Роззак обращается к истории кино — прежде всего жанра ужасов, а в романе «Воспоминания Элизабет Франкенштейн» (1995), отмеченном премией Джеймса Типтри-младшего, талантливо переосмысливает события и персонажи «Фракенштейна» Мэри Шелли. В последнем на сегодняшний день романе, «Дьявол и Дэниель Сильверман» (The Devil and Daniel Silverman, 2003), автор предлагает сатиру на религиозный фанатизм, которому противопоставляет гуманистические ценности. В 2006 — 2008 годах издательство Эксмо выпустило на русском языке «Киноманию» и «Воспоминания Элизабет Франкенштейн». В 2011 году Теодор Роззак умер.

В качестве иллюстрации к статье — рисунок Теодора Роззака 

Теодор Роззак

Радиоинтервью с Карлосом Кастанедой – 1969г.

«Дон Хуан — Маг»

Теодор Роззак: Шесть лет, с 1960 по 1966 год, Карлос Кастанеда служил помощником «брухо», или мага, индейского племени Яки, по имени дон Хуан. Эти годы мистер Кастанеда продолжал оставаться аспирантом антропологии в Кали­форнийском университете в Лос-Анджелесе. Его опыт привел его в странный мир дона Хуана. Мир шаманистских знаний, психоделического опыта и приключений, которые мистер Кастанеда называет состояниями «необычной реальности «, некоторые из которых крайне пугающие, и все же они крайне интересны. Опыт его общения с доном Хуаном подробно излагается в книге, которая была опубликована в этом году издательством Калифорнийского университета и называется «Учения дона Хуана — Путь Яки к знанию «. Мистер Кастанеда сегодня с нами в студии, и он согласился обсудить эту книгу и свой опыт общения с доном Хуаном.

Позвольте мне начать, спросив, как вам удалось встретить такого замечательного человека, дона Хуана, и не могли бы вы дать нам некоторое представление о том, что это за личность?

Карлос Кастанеда: Я встретил дона Хуана весьма случайно. Учась, в 1960 году я занимался сбором этнографических данных по использованию лекарственных растений среди индейцев штата Аризона. Мой друг, который был моим гидом в этом предприятии, знал о доне Хуане. Он знал, что дон Хуан — очень квалифицированный человек в том, что касалось исполь­зования растений, и намеревался представить меня ему, но так и не дошел до того, чтобы это сделать. Однажды, когда я собирался вернуться в Лос-Анджелес, нам случилось увидеть дона Хуана на автобусной станции, и мой друг подошел поговорить с ним. Потом он представил меня этому человеку, и я начал рассказывать, что меня интересуют растения, и особенно пейот , так как мне известно, что он очень хорошо осведомлен в использовании пейота или » Мескалито «. Мы говорили примерно 15 минут, пока он ждал автобуса, или скорее, весь разговор вел я, а он вообще ничего не говорил. Он продолжал время от времени смотреть на меня, и при этом мне становилось очень неудобно, потому что я ничего не знал о пейоте , и казалось, что он видит меня насквозь. Потом он встал и сказал, что, может быть, я когда-нибудь смогу прийти к нему домой, где он сможет говорить более свободно, и просто уехал. И я подумал, что попытка встретиться с ним не удалась, потому что я от него ничего не получил. Но мой друг думал, что это весьма распространенный случай такой реакции старика, который слыл очень эксцентричным. Но я вернулся снова, может быть, через месяц, и начал его искать. Я не знал, где он жил, но позднее выяснил и пришел с ним повидаться. Я подошел к нему как к другу. Мне нравилось, по некоторым причинам, то, как он смотрел на меня автостанции. Было что-то особенное в том, как он смотрел на людей. Он не таращился и не смотрел прямо в глаза, но иногда смотрел прямо, это было что-то замечательное. И в этом было нечто большее, чем мой интерес к антропологи­ческой работе. Так я приезжал к нему несколько раз, и наши отношения развились в некую дружбу. У него было огромное чувство юмора, и это все упрощало.

Примерно в каком возрасте он был, когда вы с ним встретились?

О, он приближался к седьмому десятку, 69 или около этого.

Вы его идентифицируете в своей книге как брухо . Можете ли вы дать нам некоторое понятие о том, что это такое и в какой степени дон Хуан был связан с этнической, племенной средой, или же он является одиноким волком?

Слово » брухо » — испанское, оно может быть переведено различными способами, оно может означать мага, колдуна, знахаря или собирателя лекарственных трав, целителя, и, наконец, технически это слово значит — «шаман». Дон Хуан не относит себя ни к одной из этих категорий. Он думает о себе как о «человеке знания».

Это термин, который он использует, «человек знания «?

Он использует термин, «человек знания» или «тот, кто знает». Он использует их как взаимозаменяемые синонимы. Что касается его племенной преданности, то, я думаю, в доне Хуане, ее очень много. Мне кажется, что он эмоционально связан с Яки из Соноры , поскольку его отец был, родом из города, в котором живут Яки. Но его мать была из Аризоны. Таким образом, у него есть некоторые черты двойственного происхождения, что делает его в сильной степени маргинальным человеком. В настоящее время у него есть семья в Соноре , но он там не живет. Я бы сказал, что он живет там лишь часть времени.

Есть ли у него какие-нибудь средства к существованию? Как он зарабатывает на жизнь в этом мире?

Я не смог бы… э… обсуждать это, в данную минуту.

Один момент я хотел бы прояснить — одной вещи я удивлялся, когда читал вашу книгу. Она состоит в основном из записей ваших собственных ощущений, опытов использования растений, грибов и прочего с чем вас познакомил дон Хуан. Там также есть очень длинные беседы с ним. Как вам удалось, в смысле решения технической проблемы, удерживаться в колее ваших переживаний такое долгое время. Как вы были способны записать все это?

Это кажется трудным, но как только я стал обучаться перепросмотру, для того чтобы вспомнить все, что я испытывал, все что случалось, я делал заметки в уме обо всех шагах, всех вещах которые я видел, обо всех событиях, которые происходили, так сказать, в состояниях «расширенного осознания» или как бы там ни было. И, потом было легко перевести их в записи, потому что они у меня были тщательно обработаны и отсортированы в уме. Это будто переживание идет само по себе, а затем я просто записываю вопросы и ответы.

И вы могли делать записи, когда были под этим…

Нет, в самом начале наших взаимоотношений я никогда не делал никаких записей. То есть я делал заметки скрытым образом. У меня был блокнот внутри кармана, знаете ли, у моей куртки большие карманы. Я писал внутри кармана. Это методика, которую иногда используют этнографы, когда они скрывают заметки. Но потом, конечно, вы должны очень долго работать, чтобы расшифровать, то что написано. Но это должно быть сделано очень быстро, ничего нельзя откладывать, потому что на следующий день, вы можете потерять все. Я заставлял себя работать и записывать все что имело место, вскоре после самих событий.

Я должен сказать, что многие диалоги являются крайне интересными документами. У дона Хуана, судя по вашим записям, в его замечаниях, достаточно и красноречия, и воображения.

О, еще одна вещь: он очень искусен в обращении с обычными словами и видит себя рассказчиком. Хотя он не любит говорить, он считает, что разговор — это его пристрастие, также как у всех других «людей знания» есть свои склонности — такие как движение или равновесие. Он же говорит. Для меня это была улыбка судьбы — найти человека, у которого была такая же склонность, как у меня.

Теперь одна из тех вещей, которые более всего впечатляют о книге. Это замечательный шанс, который, как кажется, у вас был, и вы воспользовались им под опекой дона Хуана; а именно, он познакомил вас с различными веществами, субстанциями, если я ясно себе представляю, употребление которых может быть весьма фатальным, если это делать неосторожно. Как вы могли достигнуть такого уровня доверия к нему, несмотря на все небылицы, которые он вам говорил?

То, как это представлено в книгах, как кажется, преувеличивает некоторые драматические последствия, которые, я боюсь, не являются истинной, реальной жизнью. Там были огромные пробелы, в которых происходили обыкновенные вещи и которые не включены в книгу. Я не включил их в книгу, потому что они не свойственны системе, которую я хотел изобразить, так что я просто их убрал, вы можете это видеть. А это значит, что были промежутки между очень возвышенными состояниями. Ведь все говорит о том, что я собрал вещи, которые являются пиками, в своего рода последовательность, приведшую к очень драматическому завершению. Но в реальной жизни все было очень просто, потому что это располагалось между годами, проходили месяцы и в это время мы делали всякие вещи. Мы даже ходили на охоту. Он рассказывал мне, как ловить животных, ставить капканы, очень старыми способами, и как ловить гремучих змей. Он рассказывал мне, как их по-настоящему готовить. И это смягчало недоверие и страх.

Понятно. Значит, для вас был шанс накопить огромное доверие к этому человеку.

Да, мы проводили много времени вместе. Он никогда не говорил мне, что он собирается делать, и все-таки. К тому времени, я уже слишком сильно увяз, чтобы повернуть обратно.

Теперь о сути книги, что касается меня, самой увлекательной ее частью, было описание опытов, которые вы назвали «неординарной реальностью «. Эти переживания, как вы о них рассказываете, имеют в себе много неопровержимого; а именно, они демонстрируют возможность таких практик, как предсказание будущего. Потом, с другой стороны, у вас был опыт, замечательно живого ощущения полета и превращения в различных животных. А иногда появляется ощущение, что происходит некое великое откровение. Какие чувства приносят вам эти опыты теперь, когда вы их вспоминаете? Что кажется в них верно, и как мог дон Хуан контролировать или предсказывать то, какими будут они будут?

Ну, чем дальше я нахожусь от понимания их, то я рассуждаю как антрополог, и мне кажется, что я мог использовать их в качестве основ, скажем, для постановки антропологической проблемы, но это не значит, что я понимаю их или каким-то образом использую. Я мог просто применять их, может быть, для конструирования системы. Но если я буду рассматривать их с точки зрения не европейца, может быть, шамана или, возможно, Яки, я думаю, что эти переживания предназначены для получения знания, которое является соглашением в очень малом сегменте общего диапазона того, что мы ощущаем как реальность. Если бы мы научились описывать реальность и стимулы так, как это делает шаман, то, может быть, мы смогли бы расширить диапазон того, что мы называем реальным.

Вы имеете в виду, что такой шаман, как дон Хуан, расшифровывает знаки или стимулы?

Например, мысль о том, что человек мог бы в действительности превратиться в сверчка, или в горного льва, или в птицу, для меня, это мое личное заключение, путь направления стимулов и их приспособления. Я полагаю, что стимул есть там, где всякий, принявший галлюциногенное растение или наркотик, полученный в лаборатории, я думаю, испытает более или менее сходное искажение. Мы называем это искажением реальности. Но я думаю, что шаманы учились использованию этого тысячи лет, может быть, практикуя, они научились по-новому классифицировать стимулы, расшифровывая их другими способами. Единственный путь, которым мы можем расшифровать все это лишь как галлюцинацию, — безумие. Это наша система кодировки. Например, мы не можем себе представить, что кто-то мог бы превратиться в ворону.

Был у вас такой опыт под опекой дона Хуана?

Да. Как западник, я ведь отказываюсь верить, что кто-то может сделать это. Но…

Но это было ужасно живое испытание, когда это происходило с вами…

Ну, трудно сказать, было ли это реально, и это мой единственный способ описывать это. Если бы мне было позволено анализировать, то я думаю, что он пытался научить меня другому способу описания реальности, другому способу вставления этого в пропорциональную раму, которая может превратиться в другую интерпретацию.

Я думал, что место в книге иллюстрирующее различные ориентации в реальности, наиболее ясно для меня, когда вы спрашиваете у дона Хуана о вашем опыте полета. Там где вы, наконец, спрашиваете, что если бы вы были прикованы к скале, чувствовал бы дон Хуан, что вы летите, а его ответом было, что в этом случае вы бы летали вместе с цепью и скалой.

Он намекает на то, я думаю, что никто на самом деле никогда по-настоящему не меняется. Как у европейца, мой разум твердо установлен, мои познавательные единицы установлены в смысле. Я допустил бы только полное изменение. Для меня измениться значило бы, что человек полностью превращается в птицу, и это — единственный способ, которым я мог бы это понять. Но я думаю, что то, что он имеет в виду, это нечто более утонченное. Моя система очень рудиментарна, в ней отсутствуют искажения, которые есть у дона Хуана, и я в действительности не могу точно определить, что он имеет в виду. Вещи, которые он имеет в виду, человек никогда не сможет по-настоящему изменить, там что-то другое, имеет место другой процесс.

Да, трудно на этом сфокусироваться. Мне кажется, я помню, что идеей дона Хуана было, что вы летали, как летает человек. И он настаивал на том, что вы летали.

Да.

Есть еще одно замечательное заявление, сделанное им. В обсуждении реальности этого эпизода. Он говорит, что это все здесь, в реальности, то, что вы чувствовали.

Угу. Ну, он, дон Хуан — очень утонченный мыслитель, действительно, нелегко с ним схватиться. Ведь я пытался в разное время мериться с ним интеллектом, но он всегда оставался победителем. Он очень искусен. Однажды он привел меня в замешательство идеей, что целое, вся вселенная — это просто ощущение. Это то, как мы ощущаем вещи. И нет никаких фактов, только толкования. Я почти перефразируя его хочу сказать, что он прав, факты нечто иное, как толкования, которые наш мозг делает стимулами. Так получается: что бы я ни чувствовал, это очень важная вещь.

Теперь, об одном из аспектов того, что мы обычно называем реальностью, который кажется для нас самым важным, — это вопрос о связи или последовательности перехода от опыта к опыту, Я был впечатлен тем фактом, что переживания, под воздействием пейота в ваших записях имеют замечательную связанность от опыта к опыту. Я хотел бы задать вам вопрос об этом. Есть образ, который появлялся во время ваших переживаний, который вы называли » Мескалито «. И кажется, как будто этот образ появляется снова и снова, согласующийся, с основным смыслом вашего переживания, ваше ощущение его, временами совершенно одинаково. Точно ли я выразился?

Да, да, очень.

Ну, как вы можете осмыслить этот факт?

Ну, я бы… это… я дал бы две интерпретации. Мое существо — это продукт внушения определенных идей, через которые я прошел, эти длинные периоды обсуждений, когда давались инструкции.

Дон Хуан когда-либо говорил вам, как должен был выглядеть » Мескалито «?

Нет, не на этом уровне. Однажды, как я думаю, я сконструировал в своем уме некий сплав или идею, что мескалито был однородным и тотальным защитником и очень сильным божеством. Это позволяло мне придерживаться того, что этот умственный сплав или божество существует вне нас. Полностью вне меня, как человек, как щупальце. Все, что оно делает это проявление себя.

Я нахожу, — ваше описание образа, этого » Мескалито «, очень живым и очень впечатляющим. Думаете ли вы, о возможности сделать длиннее этот аспект книги, описать сейчас, на что похожей вам казалась эта фигура?

Это была на самом деле антропоморфная смесь, как вы уже сказали. Это не был настоящий человек, но он выглядел, как сверчок и он был очень крупным, пожалуй крупнее, чем человек. Он выглядел, как поверхность кактуса — пейота . У него был верх, похожий на голову с точками, но он имел человеческие черты типа глаз и лица. Но он не был настолько человеческим. Было что-то отличное в его движениях, конечно, что-то очень необыкновенное, потому что он прыгал.

Когда вы описали это переживание дону Хуану, как он отреагировал, был ли это правильный образ?

Нет, нет. Ему совсем было безразлично мое описание этой формы. Это было ему совсем неинтересно. Я никогда не говорил ему, что это за форма, он все это отметал. Я записал это, потому что для меня, как человека, имевшего такой опыт, он был довольно замечательным. Это было просто экстраординарно. Это было поистине шокирующее переживание. И так я вспоминал все, что испытывал, но, как только я ему начинал говорить об этом, он не хотел слушать. Он говорил, это неважно. Все, что он хотел слы­шать, это то, насколько близко » Мескалито » позволял мне войти в эту антропоморфную смесь в то время, когда я ее увидел, знаете, он позволял мне подойти очень близко и почти до него дотронуться. И я предполагаю, что это в системе дона Хуана было очень хорошим знаком. Ему было интересно узнать, боялся я или нет. А я очень боялся. Но насчет формы он никогда не давал никаких комментариев или даже, скорее, не проявлял к этому никакого интереса.

Я бы хотел спросить об одной конкретной части вашего переживания. Мы здесь их не рассматривали подробно. Я думаю, что мы могли бы просто склонить слушателей посмотреть в книгу и прочесть подробности всего этого. Но ваше последнее испытание с доном Хуаном — одно из крайне ужасных. Почему, вы думаете, он ввел вас в эту конечную ситуацию, по крайней мере, конечную в ваших взаимоотношениях с ним, в которой, я имею в виду, он буквально дьявольски испугал вас. Какова была цель этого. Как вы это описали, мне показалось, что в некотором смысле это было почти намеренной жестокостью. Почему вы думаете, что он не хотел этого делать специально, когда он это делал?

Когда был предшествующий этому последнему инциденту случай, я бы сказал, сразу перед этим, он обучил меня некоторым позициям, которые шаманы используют в моменты великих кризисов, даже, возможно, перед смертью. Это — форма или поза, которую они принимают. То, что они использовали, было своего рода подтверждением, автографом или доказательством, что они являются людьми. Прежде чем умереть, они встречаются со своей смер­тью и танцуют этот танец. А потом они пронзительно кричат на смерть и умирают. И я спросил дона Хуана: «Если мы все должны умереть, какая разница будет в том, танцуем ли мы, плачем, вопим или бежим?» Он отреагировал, что вопрос был очень тупым, потому что имея эту форму или позу, человек мог бы подтвердить свое существование, он в самом деле мог бы вновь подтвердить, что он — человек, потому что по существу это все, что у нас есть. Остальное неважно. Ведь в самый последний момент единственная вещь, которую человек мог бы сделать, — это подтвердить, что он был человеком. Так он учил меня этой форме, а в ходе событий и этого страшного стечения обстоятельств я был почти принужден упражняться этой форме и использовать ее. Это приносило мне очень много энергии. И некоторое событие там закончилось «успешно». Мне сопутствовал успех. Может, даже уход от смерти или чего-то подобного. На следующий же день, вечером он повел меня в заросли чтобы учить, как усовершенствовать эту форму, короче я так думал. А в ходе обучения я обнаружил, что я остался один. И вот когда ужасная боязнь действительно напала на меня. Мне кажется, он задумал, что­бы я использовал эту позу или форму, которой он обучил меня. А он преднамеренно меня напугал, я думаю, чтобы испытать это. И это, конечно, была моя неудача, потому что я в действительности уступил страху, вместо того что­бы устоять и встретить свою смерть. Предполагалось, что я, так сказать, ученик на этом пути знания, а я стал совершенно европейским человеком и поддался страху.

Как действительно все закончилось между вами и доном Хуаном?

Я думаю, все закончилось в тот вечер. Я страдал от полного коллапса эго, потому что страх был очень сильным для моих возможностей. У меня ушло несколько часов, чтобы привести себя в прежнее состояние. И кажется, что мы зашли в тупик, где я никогда больше не говорю о его знании. Это было почти три года назад, более трех лет назад.

Вы чувствовали тогда что он наконец, привел вас к опыту, который был за пределами ваших возможностей?

Я так думаю. Я исчерпал свои ресурсы и не могу выйти за пределы того, что связано с концепцией американских индейцев «Знание — сила». Смотрите, вы не можете забавляться этим. Каждый новый шаг является испытанием, и вы должны доказать, что способны выйти за пределы это­го. Итак, это было моим концом.

Да, в течение 6-летнего периода дон Хуан провел вас сквозь огромное число очень тяжелых и трудных испытаний.

Да, но он не делал ничего, того чтобы я мог закончить, я не знаю, по какой-то странной причине он никогда не поступал так, чтобы я прошел что-то от начала до конца. Он всегда думал, что это только период прояснения.

Прояснял ли он когда-нибудь, что было в вас такого, что заставило его выбрать вас для этого сильного испытания?

Ну, он управляет своими действиями при помощи знаков, предзнаменований. Если он видит что-то сверхъестественное, некоторое событие, которое он не может включить в свою, возможно, делящую все на категории схему, если оно туда не подходит, он называет его экстраординарным и считает, что это — знак. Когда я впервые принял этот кактус — пейот , я играл с собакой. Это было весьма примечательное переживание, в котором собака и я хорошо понимали друг друга. Это было интерпретировано доном Хуаном как знак того, что божество, пейот , » Мескалито » играло со мной, это было событием, свидетелем которого он не был никогда в жизни. Никто, согласно его знанию, не играл с этим божеством, сказал он мне. Вот что было необыкновенным, тем, что указало на меня, он растолковал это так, что я являюсь «правильным» человеком для передачи знания или хотя бы его части.

Хорошо, теперь, после шести лет, проведенных в ученичестве у дона Хуана, я хочу спросить, есть ли изменение в вас произведенное этим великим приключением?

Да, оно, конечно, дало мне другой взгляд на жизнь. Оно увеличило мое ощущение важности «сегодня», я так полагаю. Я думаю, что являюсь продуктом социализации, и подобно любому другому человеку в западном мире, я всю свою жизнь в большей степени жил для «завтра». Я сохранял себя для великого будущего, что-то в этом роде. И, конечно, в ужасном столкновении с учение дона Хуана я пришел к пониманию, насколько важно быть «здесь» и «теперь». Это представляет идею вхождения в состояния, которые я называю «необыкновенной реальностью», вместо разрывания состояний обычной реальности она их делает очень значимыми. Я не страдаю от разрыва или какого-нибудь разрушения иллюзий, которое происходит сегодня. Я не думаю об этом как о фарсе. В то время как я говорю, у меня есть основания думать, что то, что было раньше было — фарсом. Я думаю, что лишился иллюзий, так как я был художником, проделывающим какую-то художественную работу, и полагал, что что-то было не так с моим временем, что-то неправильное. Но как я вижу, нет ничего неправильного. Причиной этого была неопределенность, в самом начале я никогда точно не знал, что было не так. Но я упоминал, что для меня существовала огромная область того, что было лучше, чем «сегодня». И я думаю, что теперь это полностью рассеяно.

Понимаю. Есть ли у вас какие-нибудь планы снова найти дона Хуана?

Нет. Я вижусь с ним как с другом. Я вижусь с ним все время.

О, вы все еще продолжаете с ним видеться?

Да, мы вместе. Я виделся с ним много раз со времени того последнего испытания, которое я описал в этой книге. Но что касается поиска его учений, не думаю, что буду; я откровенно говорю: как мне кажется, я не владею необходимым механизмом.

Последний вопрос: вы делаете в книге героические попытки придать смысл мировоззрению дона Хуана. Нет ли у вас какой-нибудь идеи относительно того, проявляет ли дон Хуан какой-то интерес к вашему миру, к тому, что мы называем миром европейского человека?

Ну, я думаю, нет. Дон Хуан очень осведомлен в том, что мы, европейцы, собой представляем. В этом смысле ему не трудно, он воин, и пользуется всем, он ведет свою жизнь как стратегическую игру, используя все, что может, и он очень в этом сведущ. Мои попытки осмыслить его мир были моим способом, так сказать, отплаты ему за эту великую возможность. Я думаю, что если не предпринять попыток придать его миру черты связанного явления, он пойдет по тому пути, которым шел в течение столетий, как бессмысленное действие. С моей стороны это не обман, это очень серьезная попытка связать все это.

Да, итог вашего общения с доном Хуаном — это действительно захватывающая книга, и после того, как я прочел ее сам, я, конечно, могу ее рекомендовать аудитории тихоокеанского побережья. Это приключение в мире, очень не похожем на наш. Я хотел бы вас поблагодарить, мистер Кастанеда, за возможность поговорить с вами о книге и о ваших приключениях. У микрофона был Теодор Розак ..

Спасибо.

«Жизнь-в-сновидении». Ошибки и неточности перевода.

«Жизнь-в-сновидении». Ошибки и неточности перевода.

Публикуем список проблем, найденных в русскоязычном переводе книги Флоринды Доннер-Грау «Being-in-Dreaming» — «Жизнь-в-сновидении». Проблемы уже давно нашел и пофиксил Андрей Быков, друг нашей редакции.

Большинство найденных неточностей, на мой взгляд, серьезную проблему не представляют. Например «рассудочные суждения» вместо «суждения». Понятно, что переводчик ни с зуб ногой про то, что суждения имеют не рассудочную природу, но лишь в ряде случаев — апологизируются, то есть легализуют себя, подставляют вместо себя мышлению ряд логичных рассуждений. Например: страх перед крысами порождает суждение, что крысы опасны, и легализует себя доказательством самому себе, почему мне не надо спускаться в подвал — потому что я устал и пусть лучше в подвал спустится брат, у него лучше получается. В этом случае суждение об опасности крыс прикрывает собой страх перед ними, а тот в свою очередь прикрывает страх смерти. Но это суждение в большинстве случаев даже не осознается, а прячется за внешне логичным рассуждением о том, почему мне не надо спускаться в подвал. Точно также, например, расовые суждения или суждения о неполноценности или ущербности женщин по сравнению с мужчинами зачастую не осознаются как таковые. А вместо этого человек доказывает сам себе и окружающим что вот эти расы они какие то неправильные, или то, что женщины — они какие-то не такие. А самого себя он вполне может считать сторонником равенства, но просто сами факты как бы ему указывают на неполноценность женщин. Таковы трюки встроенного разума — подставляет одно вместо другого, совершает неосознаваемую подмену, что влечет за собой самообман, который может длиться годами и десятилетиями: человек может прожить свою жизнь и не осознать природу своих рассуждений. Еще одним трюком разума является также подбор только тех фактов, которые подтверждают уже заранее готовое мнение. Собственно, именно тенденциозный подбор фактов и их истолкование лишь под одним углом само по себе прямо указывает на то, что где-то здесь наверняка скрывается неосознаваемое суждение. Свойство суждений — как бы искажать реальность, «загибать» ее вокруг себя, наподобие того, как физическая масса во вселенной деформирует вокруг себя пространство и время.

Вообще говоря, список найденных «неточностей» и ошибок говорит о том, что вообще-то перевод был сделан неплохо.

Но я бы указал на самую существенную вещь, которую Андрей в своем списке не привел. Это название книги. Англоязычное название Being-in-dreaming — это великолепная игра слов. И being — это, конечно, не просто «жизнь», это, скорее философский термин «бытие», «существование», «пребывание в жизни», и одновременно — «живое существо», суть жизни. И жизнь тоже. И одновременно — ситуативное «быть», «присутствовать». Само соединение слов через дефис, как и выбор слова, отсылает к философии экзистенциализма, а если точнее — к Мартину Хайдеггеру, который популяризировал подобное использование языка, например, в своем das In-der-Welt-sein — «бытии-в-мире» (означает феноменальную сращенность человеческого существования с окружающим его миром). Поэтому книга Флоринды Доннер-Грау может быть переведена как «Быть-в-сновидении» или «Существо-в-сновидении» или «Присутствие-в-сновидении», а не скучное «Жизнь-в-сновидении».

Самый большой плюс с этой подборке я вижу в том, чтобы освежить свое воспоминание о чтении Флоринды. Пожалуй, и перечитать хочется.

Это было предисловие Олега Вертиго. А вот и сами неточности. Насколько неточны эти неточности — судить вам. Оригинал текста прилагается, а голова на плечах у каждого своя.

Делия почесала затылок под париком, потом дважды чихнула и сказала с нерешительной улыбкой:
— К сожалению, женщины должны восстанавливать энергию вблизи них, как бы им ни хотелось управлять самим.

Оригинал:
Delia scratched her head under the wig, then sneezed repeatedly and said with a hesitant smile, «Unfortunately, women must rally around men, lest women want to lead themselves.»

Делия почесала затылок под париком, потом чихнула несколько раз и сказала с нерешительной улыбкой:
— К сожалению, женщины должны сплачиваться вокруг мужчин, если они хотят вести самих себя.


Он заулыбался и повторил, что я обернута слишком толстым твердым слоем, и что этот слой не может быть смыт с помощью мыла и воды, независимо от того, сколько ванн я приму.
— Ты наполнена рассудочными суждениями, — пояснил он. — Они мешают тебе понять то, что я говорю, например, что ты можешь командовать ветром.

Оригинал:
He smiled and repeated that I was enveloped by too thick a crust and that this crust couldn’t be washed away with soap and water, regardless of how many baths I took. «You are filled with judgments,» he explained. «They prevent you from understanding what I’m telling you and that the wind is yours to command.»

Он заулыбался и повторил, что я обернута слишком толстым твердым слоем, и что этот слой не может быть смыт с помощью мыла и воды, независимо от того, сколько ванн я приму.
— Ты наполнена суждениями, — пояснил он. — Они мешают тебе понять то, что я говорю, например, что ты можешь командовать ветром.


— Тебя здесь нет, — сказал он тоном, лишенным каких-либо эмоций. — По крайней мере, еще нет. И самое важное, что ты не идешь в счет. Ни сейчас, ни когда-либо еще.Я чуть не упала в обморок от гнева. Никто никогда не говорил со мной так грубо и с таким безразличием к моим чувствам.
— Да плевать я на вас всех хотела, проклятые старые пердуны! — завопила я.
— Подумать только! Немецкая провинциалка! — воскликнул Мариано Аурелиано, и они все засмеялись.

Оригинал:
«You are not here,» he said in a tone that was devoid of all feeling. «At least not yet. «And most important, you don’t count. Not now or ever.» I almost fainted with wrath. No one had ever spoken to me so harshly and with such indifference to my feelings. «I puke and piss and shit on all of you, goddamned, cocksucking farts!» I yelled. «My God! A German hick!» Mariano Aureliano exclaimed, and they all laughed.

— Тебя здесь нет, — сказал он тоном, лишенным каких-либо эмоций. — По крайней мере, еще нет. И самое важное, что ты не идешь в счет. Ни сейчас, ни когда-либо еще.
Я чуть не упала в обморок от гнева. Никто никогда не говорил со мной так резко и с таким безразличием к моим чувствам.
— Я блюю, мочусь и сру на всех вас проклятые пердуны и хуесосы! — завопила я.
— Боже мой! Немецкая провинциалка! — воскликнул Мариано Аурелиано, и они все засмеялись.


— Не беспокой себя сомнениями о том, как это происходит. Объяснение очень простое, но именно поэтому его очень трудно понять. Я не могу ответить на все твои вопросы.

Оригинал:
«Don’t trouble yourself wondering how it is done. The explanation is very simple, and because it’s simple, it’s the most difficult thing to understand. I still have trouble myself.

— Не беспокой себя сомнениями о том, как это происходит. Объяснение очень простое, но потому что оно простое это самая трудная вещь чтобы понять. У меня до сих пор с этим проблема.


— Вот что ты так и не смогла понять до сих пор: ты совершенно без усилий можешь войти в то, что ты назвала гипнотическим состоянием. Я называю это «сновидением» — сновидение, которое не является сном, сновидение, в котором ты можешь сделать все, что твоя душа пожелает.

Оригинал:
«What you can’t see yet is that you, yourself, can enter quite effortlessly into what you would call a hypnotic state. «We call it dreaming; a dream that’s not a dream; a dream where we can do nearly anything our hearts desire.»

— Вот что ты так и не смогла понять до сих пор: ты совершенно без усилий можешь войти в то, что ты назвала гипнотическим состоянием. Мы называем это «сновидением» — сновидение, которое не является сном, сновидение, в котором мы можем делать почти все, что душа пожелает.


— Какая черноротая женщина, — сказал он на чистом английском. — Будь я твоим папашей, я бы вымыл тебе рот с мылом.
— А тебя кто просил совать свой нос, ты, толстый говнюк? — В слепой ярости я врезала ему ногой по коленке.

Оригинал:
«What a foul-mouthed woman,» he said in perfect English. «If I were your daddy I would wash your mouth with soap.» «Who asked you to butt in, you fat turd?» In blind fury, I kicked him in the shinbone.

— Какая сквернословная женщина, — сказал он на чистом английском. — Будь я твоим папашей, я бы вымыл тебе рот с мылом.
— А тебя кто просил совать свою задницу, ты, жирное говно? — В слепой ярости я врезала ему ногой по голени.


— Сновидящие имеют дело со снами, — мягко пояснил он. — Они черпают из снов свою энергию, свою мудрость. Что до сталкеров, то они имеют дело с людьми, с миром будней. Свою мудрость, свою энергию они получают, контактируя со своими сородичами-людьми.

Оригинал:
«Dreamers deal with dreams,» he explained softly. «They get their power; their wisdom from dreams. «Stalkers on the other hand deal with people; with the everyday world. «They get their wisdom; their power from interacting with their fellow men.»

— Сновидящие имеют дело со снами, — мягко пояснил он. — Они черпают из снов свою силу, свою мудрость. Что до сталкеров, то они имеют дело с людьми, с повседневным миром. Свою мудрость, свою силу они получают из взаимодействия со своими сородичами-людьми.


Джон сгреб меня поперек талии и начал оттаскивать в сторону. Я не ослабляла хватки, пока у меня не сломалась коронка. Когда мне было тринадцать, два моих передних зуба были выбиты в драке между учениками-венесуэльцами и немцами в немецкой средней школе Каракаса.

Оригинал:
John grabbed me by the waist and pulled me away. I didn’t let go of my bite until my partial bridge came off. I had knocked two of my upper front teeth out when I was thirteen in a fight between the Venezuelan and the German students at the German
high school in Caracas.

Джон сгреб меня поперек талии и начал оттаскивать в сторону. Я не ослабляла хватки, пока у меня не вылез вставной мост. Когда мне было тринадцать, два моих передних зуба были выбиты в драке между венесуэльскими и немецкими учениками в немецкой средней школе Каракаса.


Напряженно вглядываясь в туман, я увидела темные человеческие силуэты, парящие в воздухе на высоте двух-трех футов от земли.Они перемещались так, словно ходили на цыпочках по облакам. Я сделала еще несколько нерешительных шагов и остановилась, поскольку туман сгустился и поглотил.

Оригинал:
As I peered intently into the fog, I saw dark, human shapes glide through the air, two or three feet off the ground, moving as though they were tiptoeing on clouds. One after the other, the human shapes squatted, forming a circle. I took a few more vacillating steps, then stopped as the fog thickened and absorbed them.

Напряженно вглядываясь в туман, я увидела темные человеческие силуэты, парящие в воздухе на высоте двух-трех футов от земли. Они перемещались так, словно ходили на цыпочках по облакам. Одна за другой человеческие фигуры сели на корточки сформировав круг. Я сделала еще несколько нерешительных шагов и остановилась, поскольку туман сгустился и поглотил их.


Думая только о его последней фразе, я чувствовала себя необъяснимо счастливой. Эго было не триумфальное счастье, не то ликование, которое ощущаешь, когда становишься сам себе хозяином. Это скорее было чувство глубокой благости, которое не длится долго.

Оригинал:
Thinking only about his last statement, I felt inexplicably happy. It wasn’t a triumphant happiness, the kind of glee one feels when getting one’s way. It was rather a feeling of profound well-being that didn’t last long.

Думая только о его последней фразе, я чувствовала себя необъяснимо счастливой. Эго было не триумфальное счастье, а ликование которое ощущаешь когда становишься сам собой. Это скорее было чувство глубокого благополучия, которое не длится долго.


Заметив, что я сердито нахмурилась, он продолжил и сказал, что на самом деле закричал на меня вовсе не потому, что разозлился или не сдержался. — Лично меня не волнует, слушаешь ты или нет, — объяснил он. — Но это волнует кое-кого еще, ради кого я и закричал на тебя. Того, кто за нами наблюдает.

Оригинал:
Seeing my scowling frown, he went on to say that he hadn’t really yelled at me out of impatience or anger. «It doesn’t matter to me personally whether you listen or not,» he explained. «But it matters to someone else on whose behalf I shouted at you. Someone who is watching us.»

Заметив, что я сердито нахмурилась, он продолжил и сказал, что на самом деле закричал на меня вовсе не из-за злости или нетерпения. — Лично меня не волнует, слушаешь ты или нет, — объяснил он. — Но это волнует кое-кого еще, от чьего имени я закричал на тебя. Того, кто за нами наблюдает.


Он не смог бы нас найти, поскольку ему не приходится выбирать — кого приводить в мир магов. — Его голос был удивительно мягким, когда он добавил: — Только те, на кого указал дух, смогут постучаться в наши двери, после чего они идут к нему с помощью одного из нас.

Оригинал:
«He wouldn’t have found us, because it’s not up to him to choose whom to bring into the sorcerers’ world.» His voice was enticingly soft as he added, «Only those the spirit has pointed out may knock on our door, after they have been ushered into it by one of us.»

Он не смог бы нас найти, поскольку это не его дело выбирать — кого приводить в мир магов. — Его голос был притягательно мягким, когда он добавил: — Только те, на кого указал дух, смогут постучаться в нашу дверь, после того как они были подведены к ней с помощью одного из нас.


— Что делает людей уязвимыми по отношению к его чарам — так это его великодушие, — продолжала я. — И великодушие, возможно, единственное качество, перед которым никто из нас не может устоять, потому что мы, независимо от своего происхождения, никому не принадлежим.

Оригинал:
«What makes people so vulnerable to his charm is that he is a generous man,» I went on. «And generosity is perhaps the only virtue that none of us can resist, because we are dispossessed, [* dispossessed-physically or spiritually homeless or deprived of security] regardless of our background.»

— Что делает людей так уязвимыми по отношению к его чарам — так это его великодушие, — продолжала я. — И великодушие, возможно, единственное качество, перед которым никто из нас не может устоять, потому что мы, независимо от своего происхождения чувствуем себя духовно бездомными, лишенными безопасности.


— Сны — это ворота в неизвестность, — сказала Флоринда, гладя меня по голове. — Нагвали руководят людьми через сны. И создание сновидения — искусство, которым владеют маги. Нагваль Мариано Аурелиано помогал тебе попадать в те сновидения, которые снились всем нам.

Оригинал:
«Dreams are doors into the unknown,» Florinda said, stroking my head: «Naguals lead by means of dreams. And the act of dreaming with purpose is the art of sorcerers. The nagual Mariano Aureliano has helped you to get into dreams that all of us dreamed.

— Сны — это ворота в неизвестность, — сказала Флоринда, гладя меня по голове. — Нагвали ведут посредством снов. И сновидеть с целью — это искусство магов. Нагваль Мариано Аурелиано помогал тебе попадать в сновидения которые мы все сновидели.


— Ты далеко зашла в мир сновидений. Ты почти вспомнила, что я говорила тебе в прошлом году, на другой день после пикника. Тогда я тебе сказала, что когда сомневаешься, находишься ты в сновидении или бодрствуешь, надо проверить тропу, по которой приходят сны, — то есть осознание, присущее нам в сновидениях, — ощупав предмет, с которым ты контактируешь. Если ты сновидишь, тогда твое ощущение возвращается к тебе, как эхо. Если оно не возвращается, тогда ты не сновидишь.

Оригинал:
«You have moved a great deal in the realm of dreams. You nearly remembered what I told you last year, the day after the picnic. «I said to you then that, when in doubt about whether you are in a dream or whether you are awake, you should test the track where dreams run on-meaning the awareness we have in dreams-by feeling the thing you are in contact with. «If you are dreaming, your feeling comes back to you as an echo. If it doesn’t come back, then you are not dreaming.»

— Ты много путешествовала в мире сновидений. Ты почти вспомнила, что я говорила тебе в прошлом году, на другой день после пикника. Тогда я тебе сказала, что когда сомневаешься, находишься ты в сновидении или бодрствуешь, надо проверить тропу, по которой идут сны, — то есть осознание, присущее нам в сновидениях, — почувствовав предмет, с которым ты в контакте. Если ты сновидишь, тогда твое ощущение возвращается к тебе, как эхо. Если оно не возвращается, тогда ты не сновидишь.


Столь близкая нагота Эсперансы потрясла меня, потому что я всегда считала свои сексуальные реакции чем-то само собой разумеющимся. До сих пор я полагала, что коль скоро я женщина, то и возбудить меня может только мужчина.

Оригинал:
Seeing Esperanza so intimately was a shattering experience, for I had always taken my sexual responses for granted. I had thought that as a woman I could only get aroused with a male. My overwhelming desire to jump on top of her took me completely by surprise and was counterbalanced by the fact that I didn’t have a penis.

Столь близкая нагота Эсперансы потрясла меня, потому что я всегда считала свои сексуальные реакции чем-то само собой разумеющимся. До сих пор я полагала, что коль скоро я женщина, то и возбудить меня может только мужчина. Переполняющее меня желание прыгнуть на нее было для меня полным сюрпризом и я была сдержана только тем фактом что у меня нет пениса.


— Мораль этой истории в том, что в мире магов каждый должен свести на нет свое эго, или всем нам конец.

Оригинал:
«The moral of my story is that in the sorcerers’ world one has to cancel out the ego or it is curtains for us;»

— Мораль моей истории в том, что в мире магов каждый должен свести на нет свое эго, или он закрывается от нас.


Исидоро Балтасар проигнорировал мой порыв и продолжал, что мир магов — обманчивый мир, и что недостаточно понять его интуитивно. Каждому нужно также усвоить его интеллектуально.

Оригинал:
Isidore Baltazar ignored my interruption and went on to say that the world of sorcerers is a sophisticated world; that it wasn’t enough to understand its principles intuitively. One also needed to assimilate them intellectually.
Затем отступление автора в оригинале:
I disagree. Since sorcery is percieved directly, intellect is an afterthought. Originally fueled by his desire to bring sorcery to the academic world in reasonable terms, Castaneda’s continuing belief that sorcery can be intellectually understood is the primary cause of his shortcomings to date.

Исидоро Балтасар проигнорировал мой порыв и продолжал, что мир магов — это изощренный мир и что недостаточно только понять его принципы интуитивно. Нужно также впитать их интеллектуально.
Затем отступление автора в оригинале:
Я не согласна. Так как магия воспринимается напрямую, интеллект это следствие. Изначальное желание которым он был наполен чтобы принести магию в академический мир в разумных терминах и продолжающая существовать вера Кастанеды в то что магия может быть интеллектуально понята это главная причина его недостатков которые он имеет и по сей день.


Они развили разум до его пределов, поверив для этого, что только при полном понимании интеллект может включить в себя принципы магии без потерь со стороны его уравновешенности и целостности.

Оригинал:
They have cultivated reason to its limits, for they believe that only by fully understanding the intellect can they embody the principles of sorcery without losing sight of their own sobriety and integrity.

Они развили разум до его пределов, поскольку они полагали что только при полном понимании интеллекта они могут воплотить принципы магии без потери своего трезвого взгляда и целостности.


— Ты ведешь себя по-идиотски, когда твердишь одно и то же, — наконец сказал он однажды. — И вся эта суета бессмысленна, потому что она ни к чему не приведет. Мгновение он колебался, будто сопротивляясь голосу, готовому что-то произнести, потом пожал плечами и добавил требовательным тоном:
— Почему ты не используешь ту же энергию в более полезных целях, таких, например, как отслеживание и контроль своих плохих привычек?

Оригинал:
«You’ll drive yourself nuts if you keep harping on it,» he finally said one day. «And all your turmoil will be for nothing, because it will resolve nothing.» He hesitated for a moment, as if reluctant to voice what he was about to say next, then shrugged and added in a challenging tone, «Why don’t you use the same energy in a more practical manner, like lining up and examining your bad habits.»

— Ты сведешь себя с ума если будешь продолжать это, — наконец сказал он однажды. — И вся эта суета будет бесполезна, потому что она ни к чему не приведет. Мгновение он колебался, будто сопротивляясь сказать то что он собирался, потом пожал плечами и добавил вызывающим тоном:
— Почему ты не используешь ту же энергию более практичным способом, например для обозначения и исследования своих плохих привычек?


Исидоро Балтасар ошибся. Он принял мои врожденные привычки — замкнутость и германскую ограниченность — за недостаток воинственности.

Оригинал:
Isidore Baltazar was wrong. He was taking my lifelong habit of moodiness and Germanic finickiness as lack of commitment.

Исидоро Балтасар ошибся. Он принял мои врожденные привычки — угрюмость и германскую педантичность — за недостаток преданности.


— На самом деле не очень большая заслуга то, что я отказалась от рутины или стала сдержанной, — уступила я, нервно смеясь и запинаясь из-за ее молчания. — Любой в близком контакте с Исидоро Балтасаром забудет, что существуют границы между ночью и днем, между буднями и праздниками. — Я взглянула в ее сторону, довольная своими словами. — Время только протекает и дает путь… — Пораженная странной мыслью, я не смогла закончить предложение. Никто на моей памяти никогда не говорил мне об отказе от рутины или о том, чтобы стать сдержанной.

Оригинал:
«Actually, I can’t take much credit for disrupting routines or becoming inaccessible,» I conceded, laughing nervously and faltering on through her silence: «Anyone in close contact with Isidore Baltazar will forget that there are boundaries between night and day, between weekdays and holidays.» I glanced at her sideways, pleased with my words. «Time just flows by and gives way to some…» but I couldn’t finish the sentence: I had been hit by a strange thought. Nobody, in my memory, had ever told me about disrupting routines or becoming inaccessible.

— На самом деле не очень большая моя заслуга в отказе от рутины или становлении недоступной, — уступила я, нервно смеясь и запинаясь из-за ее молчания. — Любой в близком контакте с Исидоро Балтасаром забудет, что существуют границы между ночью и днем, между буднями и праздниками. — Я взглянула в ее сторону, довольная своими словами. — Время только протекает и дает путь… — Пораженная странной мыслью, я не смогла закончить предложение. Никто на моей памяти никогда не говорил мне об отказе от рутины или о том, чтобы стать недоступной.


Маги окружают свой мир своей исключительной безупречностью

Оригинал:
«Sorcerers are bound to their world solely through their impeccability.»

Маги связаны с их миром исключительно через свою безупречность.


Теперь я уже знала, что нахожусь в сновидении, и понимала с полной ясностью, что я только что ощутила то, что Эсперанса описывала как «мои ощущения выходят из меня». Все мое существо расплылось, или, еще лучше, — оно взорвалось.

Оригинал:
I knew then that I was dreaming, and I understood with complete clarity that I had just felt what Esperanza had described as ‘my feeling being thrown back at me.’ And then my whole being melted, or better yet, it exploded.

Теперь я уже знала, что нахожусь в сновидении, и понимала с полной ясностью, что я только что ощутила то, что Эсперанса описывала как «мои ощущения отбрасываются мне назад». И затем все мое существо растаяло, или, еще лучше, — оно взорвалось.


По темпераменту они тоже были похожи, только Нелида казалась более мягкой, менее воинственной. И еще, в Нелиде был особый покой и тихая сила, которые очень успокаивали.

Оригинал:
Temperamentally, they were alike, too, except that Nelida came across as more subdued, less forceful. She seemed to lack Florinda’s wisdom and energetic force. And yet there was a patient, silent strength to Nelida that was very reassuring.

По темпераменту они тоже были похожи, только Нелида была более мягкой, менее воинственной. Ей казалось недоставало мудрости Флоринды и ее энергетической силы. И еще, в Нелиде была терпеливая и тихая сила, которая очень успокаивала.


Я никогда не страдала сонливостью, но с той ночи, когда Флоринда появилась в студии Исидоро Балтасара, мне все время хотелось только спать, чтобы сновидеть, Я просто умирала каждый раз, когда ложилась, спала непомерно долго и даже прибавила в весе, что, к сожалению, не пошло мне на пользу. Но у меня все еще не было магических сновидений.

Оригинал:
I have never been a good sleeper, but from that night on-since Florinda’s appearance at Isidore Baltazar’s studio-I went to sleep at all hours just to dream. I simply passed out every time I lay down, and slept for inordinately long stretches of time. I even put on weight, which unfortunately didn’t go to the right places. Yet I never dreamt with the sorcerers.

Я никогда не спала хорошо, но с той ночи, когда Флоринда появилась в студии Исидоро Балтасара, я стала все время спать при любой возможности чтобы сновидеть. Я просто умирала каждый раз, когда ложилась, спала непомерно долго и даже прибавила в весе, что, к сожалению, не пошло мне на пользу. Но у меня все еще не было сновидений с магами.


— Есть одна штука, которая может помочь тебе. Не принуждай себя к сновидениям, как ты обычно это делаешь. Позволь им самим прийти к тебе.

Оригинал:
«There is one thing that might help you. Don’t approach dreaming in your usual compulsive manner. Let it come to you.»

— Есть одна штука, которая может помочь тебе. Не подходи к сновидениям в своей обычной насильственной манере. Позволь им самим прийти к тебе.


Я знала, что избавилась от них, потому что сквозь шуршание и плеск волн услышала голос Флоринды: — Ты должна бороться в одиночку.

Оригинал:
I knew that I was rid of them because I heard from the whispering, lapping waves Florinda’s words, «It’s a solitary fight.

Я знала, что избавилась от них, потому что сквозь шуршание и плеск волн услышала голос Флоринды: — Эта борьба в одиночку».


— Но я все время голодна, этого слишком мало. Если верить смотрителю, это естественно для пищи силы — никто никогда не получает ее достаточно.

Оригинал:
«But I’m still hungry. The portions are too little.» According to the caretaker, this was the natural condition of power food: One could
never get enough of it.

— Но я все еще голодна, порции слишком маленькие. Если верить смотрителю, это было естественно для пищи силы — никто никогда не может ей достаточно наесться.


— С тех пор, как ты покинула планету сновидящих, — пояснил он, — твои сновидения превратились в кошмары, и перемещения между сновидениями и реальностью стали нестабильны и опасны для тебя и других сновидящих. Впрочем, Флоринда взялась сама защищать и прикрывать тебя.

Оригинал:
«Since you are not in the planet of the dreamers,» he clarified, «your dreams are nightmares, and your transitions between dreams and reality are very unstable and dangerous to you and to the other dreamers. So Florinda has taken it upon herself to buffer and protect you.»

— Так как ты не находишься на планете сновидящих, — пояснил он, — твои сновидения являются кошмарами и твои перемещения между сновидениями и реальностью очень нестабильны и опасны для тебя и других сновидящих. Впрочем, Флоринда взялась сама защищать и прикрывать тебя.


— Он увидел их в сновидениях и захватил, — ответил смотритель. — Некоторые из них — только копии, которые он снял с тех, что не смог забрать с собой. Остальные — настоящие, привезены отовсюду этим великим нагвалем.

Оригинал:
«He saw them in his dreaming and captured them,» the caretaker confided. «Some of them are copies, done by him, of inventions he couldn’t cart away. «Others are the real thing; inventions transported by that great nagual all the way to here.»

— Он увидел их в сновидениях и захватил, — ответил смотритель. — Некоторые из них — только копии, которые он снял с тех, что не смог забрать с собой. Остальные — настоящие, перенесенные оттуда сюда этим великим нагвалем.


— Если ты будешь держать себя в руках, то поймешь, что маги ничего не делают только для собственного развлечения, чтобы произвести на кого-то впечатление или просто дать выход своей магической силе, — сказал он с подчеркнутым спокойствием. — Все их поступки имеют свою цель и причину.

Оригинал:
«If you hold your temper, you’ll understand that nothing these sorcerers do is just to entertain themselves, or to impress someone; or to give way to their compulsiveness,» he said with great equanimity. «Everything they do or say has a reason-a purpose.»

— Если ты будешь держать себя в руках, то поймешь, что маги ничего не делают чтобы просто развлечь себя или произвести на кого-то впечатление или просто дать выход своей насильственности, — сказал он с подчеркнутым спокойствием. — Все их слова и действия имеют свою цель и причину.


Примерно то же самое говорили женщины-маги, но делали они это в более гармоничной форме. Поскольку обычно, объясняли они, сознание женщин подвергается манипуляциям, их легко склонить к соглашению, являющемуся лишь бессмысленной реакцией на давление. Но если действительно удается убедить женщин в необходимости изменения их выбора в жизни, то битва уже наполовину выиграна. И даже если они не соглашаются, их осознание является намного более надежным, чем у мужчин.

Оригинал:
The women sorcerers had said more or less the same but in a more harmonious way. They explained that since women are used to being manipulated, they agreed easily. But a woman’s agreements are simply empty adaptations to pressure. But if it is possible to convince that women of the need to change her ways, then half the battle is won. Even if they don’t intellectually agree, their emotional realization is infinitely more durable than that of men.

Примерно то же самое говорили женщины-маги, но делали они это в более гармоничной форме. Поскольку обычно, объясняли они, женщины подвергаются манипуляциям, они легко соглашаются. Но эти соглашения являются просто пустой адаптацией к давлению. Но если действительно удается убедить женщин в необходимости изменения их жизненных путей, то битва уже наполовину выиграна. И даже если они не соглашаются интеллектуально, их эмоциональное осознание является намного более надежным, чем у мужчин.


— Скрытые цели неприемлемы в нашем магическом мире. Если хочешь стать аспирантом, значит должна вести себя как воин, а не как женщина, которую научили всем угождать. Даже когда тебе смертельно плохо, ты все равно стараешься угодить. А когда ты пишешь, тебя ведь этому не учили, значит, ты можешь принять настроение воина.

Оригинал:
«Ulterior motives are not acceptable in this magical world of ours. «If you want be a graduate student, then you have to behave like a warrior, not like a woman who has been trained to please. «You know, even when you are beastially nasty, you strive to please. «But from
now, whenever you write, since you were not trained to do writing, you can certainly adopt a new mood: the warriors’ mood.»

— Скрытые мотивы неприемлемы в нашем магическом мире. Если хочешь стать аспирантом, значит должна вести себя как воин, а не как женщина, которую научили всем угождать. Даже когда ты ведешь себя чертовски непристойно, ты все равно стараешься угодить. Но теперь когда ты стала писать и так как тебя этому не учили ты можешь принять новое настроение — настроение воина.


— Ты имеешь в виду, что я и сейчас сновижу-наяву? — спросила я, зная ее ответ заранее. — Если так, то что же я такое сделала, чтобы войти в это состояние?
— Любое самое простое воображаемое действие. Ты не позволила себе быть самой собой. Эго тот самый ключ, который открывает двери. Мы тебе много и по-разному говорили, что магия — это вовсе не то, что ты о ней думаешь. Сказать, что не позволять своему «я» быть обычным «я» является самым сложным секретом в магии, — это может звучать как идиотизм, однако это так. Эго ключ к силе и поэтому — самое трудное из того, что делает маг.

Оригинал:
«Are you implying that I might be dreaming-awake now?» I asked, knowing the answer before she responded. «If I am, what did I do to reach this state? What steps did I take?» «The simplest step imaginable,» Florinda said. «You didn’t let yourself be your usual self. That is the key that opens doors. «We have told you many times and in many ways that sorcery is not at all what you think it is. «To say that to stop yourself from being your usual self is sorcery’s most complex secret sounds like idiocy, but it is’t. It is the key to power, therefore the most difficult thing a sorcerer does.

— Ты имеешь в виду, что я и сейчас сновижу-наяву? — спросила я, зная ее ответ заранее. — Если так, то что же я такое сделала, чтобы войти в это состояние? Какие шаги?
— Самый простой воображаемый шаг. Ты не позволила себе быть обычной самой собой. Это тот самый ключ, который открывает двери. Мы тебе много и по-разному говорили, что магия — это вовсе не то, что ты о ней думаешь. Сказать, что не позволить себе быть обычным собой является самым сложным секретом в магии, — звучит как идиотизм, однако это так. Это ключ к силе и поэтому — самое трудное из того, что делает маг.


— Мужчины близки к конкретному, — продолжала она. — и нацелены на абстрактное. Женщины же близки к абстрактному, но все же не отказывают себе и в конкретном.

Оригинал:
«Men are close to the concrete,» she proceeded, «and aim at the abstract. «Women are close to the abstract, and yet try to indulge themselves with the concrete.»

— Мужчины близки к конкретному, — продолжала она. — и нацелены на абстрактное. Женщины же близки к абстрактному, но все же пытаются потакать себе в конкретном.


Другие более умны и охотно признают, что женщины могут быть такими же способными, как и мужчины, если бы не тот факт, что женщины не интересуются мыслительными процессами. А если интересуются, то им не следует делать этого. Потому что женщине больше идет, чтобы она следовала своей природе: была бы образованной, но зависела от мужчины.

Оригинал:
Others are more subtle in that they are willing to admit that women might be as capable as men were it not for the fact that women are not interested in rational pursuits. «And if women are interested in rational pursuits they shouldn’t be because it is more becoming for a woman to be true to her nature: a nurturing, dependent companion of the male.»

Другие более утонченны в том что они хотят признать, что женщины могут быть такими же способными, как и мужчины, если бы не тот факт, что женщины не интересуются рациональными изысканиями. А если интересуются, то им не следует делать этого. Потому что женщине больше подобает, чтобы она следовала своей природе: была бы заботливым компаньоном мужчины, зависящим от него.


— Ты будешь использовать кольцо, чтобы нацеливать себя на намерение, — сказала она.

Оригинал:
«You will use the ring to align yourself with intent,» she said.

— Ты будешь использовать кольцо, чтобы выравниваться и сливаться с намерением, — сказала она.


Она помолчала немного и предположила, что у меня больше энергии, чем раньше. — Эта энергия из твоих хранилищ и данная тебе в долг каждым из нас.

Оригинал:
She was silent for a moment then conceded that I had more energy than before. «Energy that comes from your savings and from the loan all of us made you.»

Она помолчала немного и признала, что у меня было больше энергии, чем раньше. — Эта энергия из того что ты сохранила и из того что мы все дали тебе в долг.


Доверительно делясь своим опытом, она говорила, что серьезной трудностью в сновидениях магов является то, что женщинам нужно иметь мужество начинать все сначала. Большинство женщин — Флоринда и себя причисляла к ним — предпочитают свои безопасные кандалы давлению нового.

Оригинал:
She confided that a serious consideration about sorcerers’ dreams, stemming from her own shortcomings, was the difficulty of imbuing women with the courage to break new ground. Most women-and she said she was one of them-prefer their safe shackles to the terror of the new.

Доверительно делясь своим опытом, она сказала, что серьезным выводом о сновидениях магов исходя из ее собственных недостатков является трудность наделения женщин смелостью чтобы начинать что-либо новое. Большинство женщин — Флоринда и себя причисляла к ним — предпочитают свои безопасные кандалы страху нового.


Объясни. Я больше не могу выносить это мученье. Я разбита.
— Да, ты, конечно, разбита, — признала она небрежно — Но только потому, что ты не позволяешь себе идти старым путем.

Оригинал:
«Explain things to me. The torment I experience is more than I can bear. I am split.» «You are,» she admitted casually. «You certainly are split.» She looked at me, her eyes brimming with kindness. «But that’s only because you don’t let go of your old ways.

Объясни. Мука которую я испытываю больше чем я могу вынести. Я разбита.
— Да, ты разбита, — признала она небрежно — Ты определенно разбита.
Она посмотрела на меня глазами наполненными добротой.
— Но это только потому, что ты не позволяешь своим старым путям уйти.


— Во втором внимании, — продолжала она, — или, как я предпочитаю называть его, — в сновидении-наяву — нужно верить, что сновидение — это такая же реальность, как повседневный мир. Другими словами, нужно признавать это безоговорочно. Для магов устремления в этом мире или в другом управляются безупречными законами, а за этими безупречными законами лежит молчаливое признание. И молчаливое признание не является принятием. Молчаливое признание включает в себя некий активный элемент: оно включает в себя действие.

Оригинал:
«In the second attention,» she continued, «or as I prefer to call it, when dreaming-awake, one has to believe that the dream is as real as the everyday world. «In other words, one has to acquiesce. «For sorcerers, all worldly or otherworldly pursuits are ruled by irreproachable acts, and in back of all irreproachable acts lies acquiescence. «And acquiescence is not acceptance. Acquiescence involves a dynamic element: It involves action.»

— Во втором внимании, — продолжала она, — или, как я предпочитаю называть его, — в сновидении-наяву — нужно верить, что сновидение так же реально как повседневный мир. Другими словами, нужно уступить и согласиться. Для магов устремления в этом мире или в другом управляются безупречными действиями, а за этими безупречными действиями лежит молчаливое согласие, уступка. И молчаливое согласие не является принятием. Молчаливое согласие и уступка включает динамический элемент: оно включает в себя действие.


Всегда помни, что ты обладаешь силой воздействия, даже в состоянии повышенного осознания, а твое мышление несовершенно.

Оригинал:
«Always remember that you’re compulsive, even in heightened awareness, and your thinking is not thorough.»

Всегда помни, что ты навязчива, даже в состоянии повышенного осознания и твое мышление не глубокое.


— Соберись, девочка, — строго сказала Эсперанса. — Худшее еще не пришло. Но мы больше не можем оберегать тебя. Сейчас ты близка к помешательству, но маги не могут остановить это давление. Сегодня ты сама приняла вызов и либо будешь жить, либо умрешь. В данном случае я говорю не метафорически.

Оригинал:
«Brace yourself, girl,» Esperanza said harshly. «The worst is yet to come. «But we can’t spare you. To stop the pressure now, because you’re about to go bonkers, is unthinkable to sorcerers. «It’s your challenge to be tested today. You either live or you die; and I don’t mean this metaphorically.»

— Соберись, девочка, — строго сказала Эсперанса. — Худшее еще не пришло. Но мы больше не можем оберегать тебя. Остановить давление сейчас потому что ты можешь сойти с ума — это невообразимо для магов. Это твой вызов быть испытанной сегодня и ты либо будешь жить, либо умрешь. В данном случае я говорю не метафорически.


Я сама в сновидении. То же и с новым нагвалем. Сновидящие, такие как мы, непостоянны, и именно эта непостоянность позволяет нам существовать. С нами ничего не происходит, кроме сновидений.

Оригинал:
«I am a dream myself; and so is the new nagual. «Dreams like us are impermanent, for it is our impermanence that allows us to exist. «Nothing holds us, except the dream.»

Я сама сон, а также и новый нагваль. Сны как мы, непостоянны, поскольку именнj эта непостоянность позволяет нам существовать. Ничего не удерживает нас, кроме сновидения.


— Мы слишком скромны и умны. Кроме того, мы были рабами всю нашу жизнь; мы знаем, как точно манипулировать окружающим миром, когда не хотим нарушить что-нибудь из того, что мы с таким трудом приобрели: нашу независимость.
— Ты считаешь, что у мужчин по-другому?
— Нет, так же, но они более открыты. Женщина сражается тайком. Ее любимый метод борьбы — маневр раба: казаться безумной. Она слушает, не уделяя внимания, она смотрит, не видя.

Оригинал:
«We women are extremely coy and clever: After all, we’ve been slaves all our lives. «We women know how to precisely manipulate things when we don’t want anything to upset what we have worked so hard to obtain: our status quo.» «Do you mean that men don’t?» «They certainly do, but they are more overt. Women fight underhandedly. «Their preferred fighting technique is the slave’s maneuver: to turn the mind off. «They hear without paying attention. They look without seeing.»

— Мы женщины чрезвычайно застенчивы и умны. Кроме того, мы были рабами всю нашу жизнь; мы знаем как точно манипулировать вещами, когда не хотим чтобы что-либо нарушило то, ради чего мы работали так тяжело чтобы приобрести: наш статус-кво.
— Ты считаешь, что у мужчин по-другому?
— Нет, так же, но они более открыты. Женщина сражается тайком. Их любимый метод борьбы — маневр раба: выключать мозги. Они слушают, не уделяя внимания, они смотрят, не видя.


Потом она призналась, что с момента, когда они впервые встретили меня, они дали мне прозвище Фосфорите, маленький огонек. — Ты сгораешь слишком быстро и бесполезно. — Она жестом попросила меня сохранять покой и добавила, что я совсем не знала тогда, как сфокусировать свою энергию. — Основным следствием этого было то, что ты постоянно поддерживала образ себя. — Она снова знаком попросила меня помолчать и сказала, что то, о чем мы думаем как об индивидуальности, на самом деле только идея. Она заявила, что весь объем нашей энергии расходуется в зависимости от этой идеи. Эсперанса слегка подняла брови и на ее лице появилось выражение некоторой торжественности. — Достичь состояния отрешенности, когда личность — только идея, которую можно изменить по желанию, это действительно магическое действие, самое трудное из всех, — сказала она. — Когда идея личности отступает, у магов появляется энергия, чтобы нацелиться на намерение и стать большим, чем то, что мы считаем нормальным человеком.

Оригинал:
Esperanza went on to say that from the moment they first met me, they had nicknamed Fosforito, little match. «You burn too fast and uselessly.» She gestured for me to remain quiet and added that I didn’t know how to focus my energy. «Your energy is deployed to protect and uphold the idea of yourself.» Again she motioned me to be silent, said that what we think is our personal self is, in actuality, only an idea: She claimed that the bulk of our energy is consumed in defending that idea. Esperanza’s eyebrows lifted a little, an elated grin spreading across her face. Esperanza explained, «To reach a point of detachment, where the self is just an idea that can be changed at will, is a true act of sorcery; and the most difficult of all. «When the idea of the self retreats, sorcerers have the energy to align themselves with intent and be more than what we believe is normal.

Потом она призналась, что с момента, когда они впервые встретили меня, они дали мне прозвище Фосфорито, маленькая спичка. — Ты сгораешь слишком быстро и бесполезно. — Она жестом попросила меня сохранять молчание и добавила, что я совсем не знала тогда, как сфокусировать свою энергию. — Твоя энергия развернута чтобы защищать и поддерживать образ себя. — Она снова знаком попросила меня помолчать и сказала, что то, о чем мы думаем как об индивидуальности, на самом деле только идея. Она заявила, что весь объем нашей энергии расходуется на защиту этой идеи. Эсперанса слегка подняла брови и на ее лице появилась ликующая улыбка. — Достичь состояния отрешенности, когда личность — только идея, которую можно изменить по желанию, это подлинное магическое действие, самое трудное из всех, — сказала она. — Когда идея личности отступает, у магов появляется энергия, чтобы слиться с намерением и стать большим, чем то, что мы считаем нормальным.


Что действительно важно, — это тонкий акт фокусирования внимания на нем по желанию перед сном и во время дальнейшего сновидения. — Она предупредила меня, что хотя все звучит достаточно просто, это на самом деле труднопреодолимая задача, выполнение которой может отнять годы. — Вот что обычно случается: что-то побуждает спящего на мгновение сфокусировать свое внимание на постороннем объекте, — сказала она.

Оригинал:
«What’s important is the deliberate act of focusing on it, at will, prior to the dream and while continuing the dream.» She warned me that although it sounded simple enough, it was a formidable task that might take me years to accomplish. «What normally happens is that one awakens the instant one focuses one’s attention on the outside object,» she said.

Что действительно важно, — это преднамеренный волевой акт фокусирования внимания на нем перед сном и во время дальнейшего сновидения. — Она предупредила меня, что хотя все звучит достаточно просто, это на самом деле труднопреодолимая задача, выполнение которой может отнять годы. — Что обычно случается это то,  что человек просыпается, в то мгновение когда фокусирует свое внимание на внешнем объекте, — сказала она.


Рассматривая мои часы у себя на руке, она сказала, что что-то во мне изменилось значительно больше, чем она предвидела. — У мира магов есть естественный барьер, который охраняет неокрепшие души»

Оригинал:
Studying my watch, which was on her wrist, she said that something in me had shifted more than she had anticipated. «The sorcerers’ world has a natural barrier that dissuades timid souls»

Рассматривая мои часы у себя на руке, она сказала, что что-то во мне сдвинулось больше, чем она ожидала. — У мира магов есть естественный барьер, который отпугивает боязливые души»


Ты отличная сновидящая. Но все равно ты будешь видеть монстров всю свою жизнь. Сейчас самое время достичь такого уровня энергии, чтобы сновидеть, как это делают маги, и видеть безличную энергию.

Оригинал:
«You’re a good dreamer. After all, you’ve been dreaming with monsters all your life. Now it’s time you acquired the energy to dream like sorcerers do, to dream about impersonal energy.»

Ты хорошая сновидящая. Ты видела монстров во снах всю свою жизнь. Сейчас время когда ты собрала энергию, чтобы сновидеть так, как это делают маги, сновидеть о безличной энергии.


Рассердился на тебя, как будто у меня есть на это время. Позор! Нагваль Хуан Матус предупреждал, что мы связаны до конца.

Оригинал:
«I am getting angry at you, as if I had time for that. What a shame! The nagual Juan Matus warned me that we are crap to the very end.»

Сержусь на тебя, как будто у меня есть на это время. Позор! Нагваль Хуан Матус предупреждал меня, что мы дерьмо до самого конца.


Мы входим в магический мир полностью, и в счет идут только наши действия, наши чувства, наша безупречность. — Она кивала, как бы подчеркивая слова. — У меня больше нет чувств. Но как бы ни сложились обстоятельства, я пойду за нагвалем Хулианом. Все, что со мной осталось — это мое желание, мое чувство долга, моя цель.

Оригинал:
«We move in the world of sorcerers all by ourselves, accounting only for our acts, our feelings, and our impeccability.» She nodded, as if to underline her words: «I’ve no longer any feelings. Whatever I had went away with the nagual Julian. «All I have left is my sense of will, of duty, and of purpose.

Мы входим в магический мир полностью, неся ответственность только за наши действия, наши чувства, нашу безупречность. — Она кивала, как бы подчеркивая слова. — У меня больше нет чувств. Все что у меня было ушло с нагвалем Хулианом. Все, что со мной осталось — это мое желание, мое чувство долга, моя цель.


— Если ты не сможешь достичь Исидоро Балтасара, тогда я и другие маги, учившие тебя, ошиблись, выбрав тебя. Мы бы ошиблись, вызвав тебя. Но это окончательная потеря не для нас, это полный крах для тебя.

Оригинал:
«If you can’t catch up with Isidore Baltazar, then I and the rest of the sorcerers who taught you would have failed to impress you. «We would have failed to challenge you. «It’s not a final loss for us, but it certainly will be a final loss for you.»

— Если ты не сможешь достичь Исидоро Балтасара, тогда я и другие маги, учившие тебя, ошиблись пытаясь убедить тебя. Тогда мы ошиблись бросив тебе вызов. Но это не окончательная потеря для нас, это окончательная потеря для тебя.


Флоринда, как и все остальные женщины в мире магов, нуждались в легком выражении своих материнских чувств.

Оригинал:
Florinda, like all the other women in the sorcerers’ world, lacked the facility to express maternal feelings.

Флоринде, как и всем остальным женщинам в мире магов, недоставало способности выражения материнских чувств.


Зато красивая молодая женщина, с другой стороны, привлекает всеобщее внимание. Поэтому женщинам-магам нужно преодолевать свою привлекательность.

Оригинал:
«Now, a beautiful young woman, on the other hand, attracts everybody’s attention. «That’s why women sorcerers should always be disguised if they are handsome.

Зато красивая молодая женщина, с другой стороны, привлекает всеобщее внимание. Поэтому женщины-маги должны маскироваться если они привлекательны.


Флоринда сказала мне однажды, что этот дом — центр их приключений. Именно здесь старый нагваль и его маги сплетают свою магическую паутину. Как и паучья паутина, невидимая и упругая, она, как установлено магами, переносит их в неизвестное, во тьму и свет.
Флоринда говорила также, что этот дом — символ. Маги ее группы не обязательно должны быть в доме или поблизости от него, когда они погружаются в неизвестное через сновидение. Куда бы они не отправились, они сохраняют ощущение, настроение этого дома в сердцах. И эти чувства и настроения, чем бы они ни являлись для каждого из них, дают им силу смотреть на повседневный мир с удовольствием и наслаждением.

Оригинал:
Florinda had once told me that that house was the center of their adventure. It was there, she said, where the old nagual and his sorcerers wove their magic web. Like a spider’s web, invisible and resilient, it held them when they plunged into the unknown, into the darkness and the light, as sorcerers do routinely. She had also said that the house was a symbol. The sorcerers of her group didn’t have to be in the house or even in its vicinity when they plunged into the unknown through dreaming. Everywhere they went, they carried the feeling; the mood of the house in their hearts. And that feeling and mood, whatever they were for each of them, gave them the strength to face the everyday world with wonder and delight.

Флоринда сказала мне однажды, что этот дом — центр их приключения. Именно здесь старый нагваль и его маги сплетают свою магическую паутину. Как и паучья паутина, невидимая и упругая, она удерживала их когда они погружались в неизвестное, во тьму и свет, как маги обычно делают. Флоринда говорила также, что этот дом — символ. Маги ее группы не обязательно должны быть в доме или поблизости от него, когда они погружаются в неизвестное через сновидение. Куда бы они не отправились, они сохраняют ощущение, настроение этого дома в сердцах. И эти чувства и настроения, чем бы они ни являлись для каждого из них, дают им силу смотреть на повседневный мир с удивлением и восхищением.


Мифы — это сны выдающихся сновидящих, — сказала она. — Тебе понадобится очень много мужества и концентрации, чтобы понять все это. И кроме того тебе понадобится масса воображения. Ты живешь в мифе, мифе, который был создан вокруг тебя, чтобы сохранить тебя невредимой.
Она говорила полным почтения тоном. — Ты не сможешь воспринимать этот миф, если тебе недостанет безупречности. Если так случится, миф просто покинет тебя.

Оригинал:
«Myths are dreams of extraordinary dreamers,» she said: «You need a great deal of courage and concentration in order to maintain them. «And above all, you need a great deal of imagination. «You are living a myth, a myth that has been handed down to you for safekeeping.» She spoke in a tone that was almost reverent. «You cannot be the recipient of this myth unless you are irreproachable. «If you are not, the myth will simply move away from you.»

Мифы — это сны выдающихся сновидящих, — сказала она. — Тебе понадобится очень много мужества и концентрации чтобы поддерживать их. И кроме того тебе понадобится масса воображения. Ты живешь в мифе, мифе, который был передан тебе для сохранения. Она сказала тоном почти полным почтения. — Ты не можешь воспринять этот миф, если ты небезупречна. Если ты не будешь безупречной, миф просто покинет тебя.


Нагвали способны видеть себя в зеркале тумана, которое отражает только неизвестное. В этом зеркале больше не отражается наша нормальная человеческая природа, выражающаяся в повторяемости, — перед глазами простирается бесконечность.

Оригинал:
«Naguals are able to see themselves in the mirror of fog which reflects only the unknown.»It is a mirror that no longer reflects our normal humanity expressed in repetition; but reveals the face of infinity.

Нагвали способны видеть себя в зеркале тумана, которое отражает только неизвестное. Это зеркало которое больше не отражает нашу нормальную человеческую природу, выражающаяся в повторяемости, — оно открывает лицо бесконечности.


Для мага противоядием к индульгированию является действие. И он не только так думает, но и делает это.

Оригинал:
«For sorcerers, the antidote of indulging is dying. And they don’t just think about it, they do it.»

Для магов противоядием к индульгированию является умирание. И они не просто об этом думают, они делают это.


Флоринда говорила мне, что свобода — это полное отсутствие забот о чем бы то ни было, отсутствие стремлений, даже когда заключенный в нас объем энергии освобожден.

Оригинал:
Florinda had told me that freedom is a total absence of concern about oneself; a lack of concern achieved when the imprisoned bulk of energy within ourselves is untied.

Флоринда говорила мне, что свобода — это полное отсутствие забот о себе, отсутствие забот которое достигается когда заключенный в нас объем энергии освобождается.


— Цена свободы очень высока. Свобода может быть достигнута лишь сновидением без надежды, желанием отказаться от всего, даже от сновидения.
— Для некоторых из нас сновидение без надежды, борьба без видимой цели — это единственный путь быть подхваченными птицей свободы.

Оригинал:
«The price of freedom is very high. «Freedom can only be attained by dreaming without hope; by being willing to lose all,
even the dream. «For some of us, to dream without hope; to struggle with no goal in mind, is the only way to keep up with the bird of freedom.»

— Цена свободы очень высока. Свобода может быть достигнута лишь сновидением без надежды, желанием потерять все, даже сновидение.
— Для некоторых из нас сновидение без надежды, борьба без цели в уме — это единственный путь чтобы не отстать от птицы свободы.

Что такое Тенсегрити и зачем его практиковать?

Что такое Тенсегрити и зачем его практиковать?

Когда-то давно шаманы древней Мексики обнаружили в состояниях повышенного осознания (которое они называли сновидением) определённые движения тела. Они пришли к выводу, что эти движения приносят им невероятную физическую бодрость и состояние благополучия. Шаманы назвали эти движения магическими и объявили их предметами строгой секретности для широкой публики. Они считали, что «магические пассы» предназначены персонально для определённого человека и что их эффект настолько велик, что только те, кто серьёзно относится к пути шаманов могут практиковать их».

Карлос Кастанеда, писатель и антрополог, сделал эти знания магов древней Мексики доступными для каждого человека. Он модернизировал некоторые движения и назвал это Тенсегрити. Данный термин был заимствован у архитектора, учёного, новатора и визионера Р. Бакминстера Фуллера и означает «свойство скелетных структур, включающих в себя элементы, работающие на сжатие и на растяжение таким образом, что это обеспечивает работу каждого элемента с максимальной эффективностью и экономией».

Тенсегрити — это практика целостной адаптации к своему физическому, эмоциональному, умственному и энергетическому состоянию, а также обстоятельствам. Это практика гармоничного следования присущим нам ритмам и изменениям, когда мы осознаём и принимаем своё текущее состояние, каким бы оно ни было, и ведём себя в соответствии с этим. Магические пассы являются ключевыми инструментами практики Тенсегрити. Каждый пасс представляет собой точно подобранный ингредиент некой формулы и применяется так же, как длинные серии магических пассов в древние времена, когда любая из них могла вызвать максимальное высвобождение энергии с целью дальнейшего ее перераспределения.

Магические пассы нельзя объяснить с точки зрения разума. Когда-то шаманы обнаружили, что при выполнении этих движений поток болтовни в голове прекращается – ум уступает место пустоте.  А для этого необходима внутренняя дисциплина. Маги заполняли ум вниманием сновидения и, таким образом, достигали состояния «вне ума» или внутренней тишины. Именно к этому и стремились маги древней Мексики. «Тело функционирует как обычно, но осознание приобретает остроту. Решения принимаются мгновенно и кажутся исходящими из особого вида знания, не связанного с мысленной вербализацией», — писал Кастанеда. Эти знания не являются продуктом логики. Если быть настойчивым в практике внутренней тишины, то в какой-то момент тишина будет приходить сама собой.

Магические пассы – это не развитие мускулатуры тела. Это достижение целостности, как физической, так и энергетической, целостности, которая способствуют напряжению и расслаблению сухожилий и мышц. Это накопление энергии. Ваше восприятие становится более осознанным. Вы преодолеваете усталость и повышаете общий тонус организма. Практикуя Тенсегрити, вы можете обрести свободу восприятия и выйти за пределы вашего сознания, которое часто ограничено воспитанием или культурой. Вы способны воспринимать энергию земли и космоса напрямую, без посредников.

Древние шаманы считали путешествие в неизвестное или сновидение важной частью магии. Путешествуя в неизвестное, они использовали искусство сновидения и искусство сталкинга (выслеживания). Все процессы нашего восприятия — это всего лишь интерпретация с помощью чувств, — так мы взаимодействуем с миром. И лишь отбросив все интерпретации и познавая восприятие энергии напрямую, мы сами становимся магами — то есть, людьми, которые задействуют дополнительные ресурсы человеческих возможностей, поистине неисчерпаемых.

Маг — это не сверхчеловек, это самый обычный человек, со всеми его трудностями и вызовами. Его единственное отличие  — это способность задействовать скрытые и труднодоступные для «обычного» восприятия ресурсы. Например, развить свою интуицию и способность предвидеть результаты своих или чужих действий. Или возможность чувствовать себя бодрым и наполненным, несмотря на усталость и обстоятельства.  Дон Хуан утверждал, что быть магом  — это лишь начало пути. Он рассказывал о том, что шаманы древности открыли перспективу эволюции человека и мага в том, что он называл «путем воина». Путь воина — это набор парадоксальных с первого взгляда, но внутренне непротиворечивых максим, энергетических фактов, принятие которых требует от человека глубокой осознанности, решимости и самодисциплины.  Какие-то отдаленные параллели с «путем воина» прослеживаются в различного рода учениях и традициях, однако именно в таком контексте и наборе, эти вызовы прозвучали публично, пожалуй, впервые в человеческой истории.

Если постоянно практиковать Тенсегрити, то, наполняясь энергией, ваше тело приобретёт гибкость и мощь. Энергия, находящаяся на периферии светящейся сферы, которая была рассеяна посредством неосознанных действий, возвращается к жизненным центрам, увеличивая нашу жизненную силу. Мы просто становимся другими существами, спокойными, осознанными, готовыми делать свой собственный выбор, а не выбор, навязанный социумом, родителями, рекламой и окружением.

 

Договора младенцев

Договора младенцев

Нужно пересмотреть договора, которые мы подписали когда были еще младенцами.

Договор — это соглашение о восприятии, которое мы заключаем в ходе длительного процесса социализации. Это договор воспринимать и интерпретировать окружающий нас мир и самих себя именно таким и только таким образом. Например, договор видеть мир как набор материальных предметов и договор игнорировать ощущения электромагнитных полей и всякого такого странного. Договор считать сны «ненастоящими». и так далее. И конечно этот договор очень многослойный: в нем присутствуют и общечеловеческие паттерны, и отпечаток культуры, языка и «народа», в которых в выросли, но и множество семейных шаблонов и суждений о мире, которые нам передаются как своеобразное наследие семьи. Ну и плюс еще разные случайные факторы. Например, вас в детстве напугал таракан или собака, и вы теперь находитесь во внутреннем договоре сами с собой что будете бояться всех тараканов или всех собак.

Младенцы имеют плавающую, незакрепленную точку сборки. Для них заключение договора означает, что они копируют положение точки сборки своих родителей. И копируют так успешно, что к 6-7 годам забывают обо всех остальных возможностях. Перезаключить этот договор означает ограничить его условия. Да, теперь мы согласны, что мир состоит из твердых предметов и нужно поддерживать внутренний диалог — мы об этом знаем, хорошо это изучили. Но давайте еще посмотрим на то, что у нас есть еще — у нас есть мир энергии, у нас есть возможность внутреннего безмолвия, у нас есть другие миры и так далее. И перезаключить договор означает не интеллектуальное, а физическое и энергетическое знание и использование этих новых возможностей.

То есть — научиться осознанно (а не как у сумасшедших или наркоманов) перемещать свою точку сборки в новые позиции и воспринимать мир из этих новых позиций. Да, у каждого из нас есть его сформированное «я», которое существует в одной или трех излюбленных позиций, но давайте посмотрим и на другие возможности, на другие позиции восприятия.