Сексуальные Правила Орла?

Сексуальные Правила Орла?

На Амазоне продается книга «Сексуальное Сновидение: раскрытие эзотерической сексуальности», в которой авторы, Тека и Ньют, рассказывают о якобы недостающей части Правила Орла, относящихся к сексуальным практикам сновидений. Авторы претендуют на то, что они описывают техники сновидения с использованием сексуальной энергии, происходящих якобы из линии Карлоса Кастанеды и Дона Хуана.

Один знакомый практикующий из Европы с восторгом рассказал об этой книге в Фейсбуке. После коротких поисков в Гугле наша редакция наткнулась на интервью с авторами этой книги на олдскульном мистическо-эзотерическом видеоканале New Realities. Судя по описанию, сами эти практики представляют собой следующее: в полностью затемненной от света солнца комнате или помещении, одетые мужчины и женщины (группа людей) прикасаются друг к другу сквозь одежду, возбуждая сексуальную энергию, свою и друг друга. И когда коллективное возбуждение достигает пика, точки сборки участников этого действа смещаются и попадают в другие миры и видят коллективные видения наяву. Собственно сексуальной пенетрации (проникновения) не происходит, все возбуждение используется для смещения точки сборки.

И тут, конечно, к такому коллективному действу довольно много вопросов. Потому что само смещение точки сборки в результате сексуального возбуждения – дело скажем так не очень хитрое, оно происходит автоматически. И многие практикующие наблюдали этот процесс, так сказать, неоднократно и воочию. Но куда направится точка сборки из такой стартовой позиции? Будет ли она достаточно легко и свободно двигаться и что именно будет ее направлять, исходя из контекста происходящего? Насколько свободны участники от эгоистических и иных мотивов?

Сексуальные практики для смещения восприятия действительно используются некоторыми древними традициями: некоторые тантрические и даосские учителя практикуют сознательное и практичное управление сексуально возбужденной энергией. Ведет ли это к свободе? Или это еще больше запутывает нашу энергию, и так запутанную социальными ограничениями и суждениями? Очень сильно сомневаюсь в этом. И окончательно подрывает наш интерес к книге обычное стремление казаться чем-то большим, чем это является – то есть банальный эгоистический мотив. Если вы экспериментируете с сексом и пробуете использовать его для сновидения – окей, практикуйте, и поделитесь своим опытом. Но зачем пытаться выдавать это за то, чем оно точно не является? Пытаться представить это частью знания Дона Хуана и Кастанеды? Пытаться казаться чем-то важнее, чем то, что вы есть – полностью дискредитирует саму идею, которая, в общем, интересна.

Постскриптум

Та же самая история и с так называемыми книгами Бирсави об «уроках Кастанеды». Книга, очевидно написанная практикующим человеком и содержит некоторые его собственные интересные мысли и восприятия выдает себя за то, чем не является и попросту замусоривает пространство внимания. Хитрожопое эго омрачает и портит даже хорошие идеи и практики, если вы не практикуете перепросмотр как следует.

[DP_Grid_View_Related_Posts dp_postid=»3839″ dp_title=»Другие статьи по теме»]

Октавио Пас. Предисловие к «Учению дона Хуана»

Октавио Пас. Предисловие к «Учению дона Хуана»

«Октавио Пас написал очень хорошее предисловие к испанскому изданию «Учения дона Хуана». Это замечательное предисловие. Октавио Пас – это настоящий джентельмен, может быть последний из тех, что еще остались».

Карлос Кастанеда

Предисловие к книге Карлоса Кастанеды «Учение дона Хуана»

Октавио Пас

Несколько лет назад Мишó*, который уже тогда был довольно пожилым человеком, говорил мне:
– Когда-то я начал издавать небольшие сборники стихов. Первоначальные тиражи составляли порядка двухсот экземпляров, но вскоре они увеличились до двух тысяч, а сейчас достигли уже почти двадцати тысяч. На прошлой неделе редактор предложил опубликовать мои книги одним изданием, тиражом сто тысяч экземпляров. Но я отказался. То, чего мне хотелось бы сейчас больше всего, это вернуться к тем временам, когда тиражи были не больше двухсот экземпляров.

И я прекрасно понимаю Мишо: лучше быть совсем неизвестным, чем сверхзнаменитым. Нет разницы – слишком много света или же слишком много тьмы: и то, и другое не дает нам возможности нормально видеть. Кроме того, в любом художественном произведении должна сохраняться тайна. Безусловно, популярность не означает, что все тайны уже открыты, и Гомер останется Гомером спустя тысячелетия и после тысяч переизданий. Нет, слава не уничтожает всех тайн, но она их вульгаризирует. Она превращает драму Прометея в цирковое шоу, Иисуса Христа – в звезду мюзик-холла, «Фрейлин»** – в икону слепого преклонения, а книги Маркса – в объекты одновременно и священные, и малочитаемые (в коммунистических странах его книги никто не читает, все лишь судят о них без толку). Вульгаризация популярности – одна из фаз процесса потребления. Превращенные в безделушки, художественные произведения буквально проглатываются неразборчивыми и жаждущими развлечений поспешными читателями.

Некоторые таланты тщетно пытаются противопоставить всем этим упрощениям сложные нечитаемые тексты. Это самоубийственно. Чтобы по-настоящему уберечь свою работу, нужно заинтересовать читателя, захватить его внимание текстом, который было бы невозможно толковать однозначно. Прекрасный пример – «Поминки по Финнегану»***. Сложность этой книги не в туманности ее смысла, а в многоуровневости: каждая фраза и каждое слово – это совокупность чувств, пригоршня семантических зерен, которые Джойс бросает в наши умы в надежде на будущие всходы. Иксион****, превращенный в книгу, Иксион и его рефлексирование, изменение и движение. То, что мы называем классикой, это непростой труд, она никогда не перестает генерировать все новые и новые смыслы. Великие произведения каждый раз воспроизводят себя в читателях, и это происходит непрерывно. Из способности к самовоспроизводству следует множество смыслов, а далее – и многовариантность прочтения. Чтение последних газетных новостей – простая и однозначная вещь, но того же Сервантеса можно читать по-разному. Газета – это дитя рекламы, пожирающей ее: изношенному и затертому газетному языку место в мусорной корзине. А язык «Дон Кихота» каждый раз при чтении словно возрождается в ином обличии. И ясность эта обоюдоостра: одно чувство дает возможность постичь многие другие.

Что Карлос Кастанеда думает об огромной популярности своих произведений? Вероятно, пожимает плечами: подумаешь, еще одной странностью больше в работе, появление которой и так вызвало замешательство и сомнения. Несколько месяцев назад в журнале «Тайм» было опубликовано большое интервью с Кастанедой. Я признаюсь, что «тайна Кастанеды» меня интересует меньше, чем его работа. Секрет его происхождения – перуанец ли он, бразилец или чикано***** – кажется мне вполне приземленным в сравнении с тайнами, которые предлагают его книги. Первая загадка: его труд антропологический или же художественная литература? Я думаю, этот вопрос риторический: антропологический ли это документ или вымысел, смысл от этого не меняется. Художественная литература уже сама по себе является этнографическим документом, и этот документ, как признают его самые суровые критики, имеет несомненную литературную ценность. Например, книга «Печальные тропики»****** – автобиография антрополога и этнографические материалы дает ответы. А что, она реально отвечает на поставленные вопросы? Ведь если книги Кастанеды являются художественной литературой, то они написаны с очень необычной точки зрения: их тема – поражение антропологии и победа магии. Если же это антропологический труд, то тема его слишком уж незначительная: месть «объекта» антропологического исследования (брухо) антропологу с целью превращения его в колдуна [un hechicero]. Это анти-антропология.

Недоверие большинства антропологов к книгам Кастанеды связано не только с профессиональной ревностью или их недальновидностью как специалистов. Это естественная сдержанность в отношении исследования, которое начинается как этнографическая работа (галлюциногенные растения – пейот, грибы и дурман – в практике и ритуалах колдовства [la hechicería] индейцев яки) и которое уже через несколько страниц трансформируется в историю преображения. Происходит изменение положения: «объект» исследования – дон Хуан, шаман [chamán] яки, вдруг становится субъектом обучения, а субъект обучения, Карлос Кастанеда, антрополог – превращается в объект обучения и экспериментов. Меняется не только позиция взаимосвязанных элементов, меняется и сама связь. Дуализм «субъект-объект» (познающий субъект – объект познания) исчезает, а вместо него возникает дуализм «учитель-неофит». Научный подход трансформируется в магическо-религиозный. В рамках научной системы антрополог пытается познать нечто иное; во втором случае неофит сам пытается преобразиться в нечто иное.

Получается двойное превращение: антрополога – в брухо, и самой науки антропологии – в некое иное знание. В книгах Кастанеды повествование о его преображении граничит с одной стороны с этнографией, а с другой – с феноменологией или религией. Преображение основано на опыте, который, я бы сказал, был получен необычным способом. Этот опыт выражается в магии, религии и поэзии, хотя не только в них, и от палеолита до наших дней является центральной частью жизни мужчин и женщин. Это основополагающий опыт человека, такой же, как работа или язык коммуникации. Он охватывает весь диапазон жизни – от детских игр до эротических встреч и знания о том, что мы одиноки в этом мире, и ощущения себя частью этого мира. Это отказ от привязанности к тому «я», которым мы являемся (или думаем, что являемся) в пользу чего-то, что тоже является нашим «я», что всегда является нашим другим «я».

Отказ от привязанности, проявление, уникальный опыт – быть человеком. Будучи критическим разрушением антропологии как науки, работа Кастанеды смыкается с философией с одной стороны и религией – с другой. С философией – потому что после радикальной критики реальности она предлагает нам иное знание, ненаучное и алогичное. С религией – потому что это знание требует при посвящении изменения своей природы – преображения. Иное знание открывает двери другой реальности только если сам неофит становится другим. Амбивалентность смыслов разворачивается в самом центре опыта Кастанеды. Его книги – хроника преображения, история духовного пробуждения и в то же время – открытие и защита знания, не признаваемого Западом и современной наукой. Знание напрямую связано с силой, а оба они – с преображением: человек знания (брухо) это человек силы (воин), и оба эти фактора,

знание и сила, являются ключами к изменениям. Брухо может видеть другую реальность, потому что видит ее другими глазами – глазами другого.


* Анри Мишо (1899-1984) — французский поэт и художник
** «Фрейлины» — картина Диего Веласкеса
* «Поминки по Финнегану» — роман Джеймса Джойса
** Иксион — персонаж древнегреческой мифологии, царь фессалийского племени, умерщвленный Зевсом. В астрономии – малая планета, объект пояса Койпера
*** Чикано – американец мексиканского происхождения
**** «Печальные тропики» – работа французского этнографа-индеаниста Клода Леви-Стросса (1908-2009)

Автор перевода: Андрей Лебедь

Герои фильма о Кастанеде — бизнесмен, психолог, коуч и буддист

Герои фильма о Кастанеде — бизнесмен, психолог, коуч и буддист

Сейчас активно рекламируется фильм Владимира Майкова о Карлосе Кастанеде. Для  того, чтобы понять, о чем примерно будет этот фильм, имеет смысл взглянуть на бэкграунд автора фильма: кандидат философских наук, старший научный сотрудник Института философии РАН. Президент Ассоциации трансперсональной психологии и психотерапии и член Президиума ЕВРОТАС. Главный редактор серии книг «Тексты трансперсональной психологии» (издано около 100 книг) и так далее и так далее.

Владимир Майков — пионер и буревестник трансперсональной революции, «основоположник холотропного дыхания в России» (это цитата с личного сайта).  А что представляет собой трансперсональная психология? Это направление, «которое практикует и изучает трансперсональные, то есть, внеличные переживания, изменённые состояния сознания и религиозный опыт, соединяя современные психологические концепции, теории и методы с традиционными духовными практиками Востока и Запада. Главные идеи, на которых базируется трансперсональная психология — недвойственность, расширение сознания за пределы обычных границ Эго, саморазвитие личности и психическое здоровье». Уже сама терминология, основные понятия и даты происхождения (60-е годы) трансперсональной психологии отсылают нас к эпохе нью-эйдж движений, одним из признанных отцов и вдохновителем которого был Карлос Кастанеда. А сама терминология почти не скрывает отсылку к влиянию дзогчен в частности и восточных учений в целом. Неслучайно, что более «наукообразная» психология, в частности американская ассоциация психотерапии, находящаяся под влиянием рационалистической когнитивно-бихевиористского направления, отказывается признавать трансперсональную психологию «научной». Что довольно забавно на фоне признания психоанализа, например. Тем не менее, ограниченное признание трансперсональное направление получило в Британии и в некоторых других странах. В России, слава русскому Шиве, она не чувствует себя особо ущемленной и вполне процветает в частных психологических вузах. Что позволяет, например, интегрировать и отдельные шаманские практики в обучение. Но вернемся к создателю фильма.

Владимир Майков учился у самых известных мастеров и создателей трансперсонального движения: Станислава и Кристины Грофов, Арнольда и Эми Минделлов,  Фритьора Капры, Рам Дасса, Кена Уилбера и прочих великих создателей этого направления. Естественно, что принимая и поглощая уроки трансперсональных учителей «как есть»,  Владимир Майков был просто обречен тем или иным образом отрефлексировать идеи и творчество Кастанеды. При том, что большинство его учителей больше тяготели именно к буддийским и некоторым индуистским идеям и терминам. А учитывая, что Россия была одной из последних, кто «проглотил»  идеи трансперсональной психологии, причем на высокой волне интереса к самому Кастанеде, то неудивительно, что в России снимают фильмы о Кастанеде и организуют конференции о Кастанеде не практикующие тенсегрити, не компания учеников Кастанеды, а преподаватель трансперсональной психологии. Это примерно как если бы фильмы и конференции о Кастанеде создавали лидеры НЛП — у них не меньше прав на творчество Карлоса, которое так же точно вдохновляло и их. Вот такой парадокс.

Надо признать, что Кастанеда стал достоянием определенного культурного слоя и кода, и в этом смысле (в интеллектуальном) Кастанеда — «их» не меньше чем «наш». Понятно, что идеи Кастанеды больше повлияли на трансперсональный проект или на НЛП идеологически и были превращены в нечто синтетическое, так сказать — смиксованы в своего рода интеллектуальный коктейль, тогда как современные последователи тенсегрити движения следуют им практически и стараются соблюдать некую «чистоту» учения.

Кастанеда на Западе оказался намертво вмонтирован в «цивилизационный код» определенного времени и места, и  когда этот код сменился  другим, резко схлынула и волна «моды» на Кастанеду. Просто посмотрите, сколько людей занимаются Кастанедой в США (очень немного), какого они возраста (моложе 40,пожалуй, и не найти), какие объемы продаж его книг (сейчас — очень небольшие) и сколько человек приходит на семинары с упоминанием Кастанеды (тоже очень немного). К счастью, наша культурная «отсталость», в данном случае, сыграла с нами хорошую шутку: у нас в России, как и в Мексике, и в некоторых странах Европы имя Кастанеды пока еще кое-что значит, и поэтому движение тенсегрити имеет шансы выжить и пустить корни именно здесь. В России тоже большинство практикующих от 30 лет, но тем не менее, некая архаичность нашей культуры и другой цивилизационный темп помогает нам удерживать фокус.  США в этом смысле гораздо более материалистичная и жестко прагматичная страна.  Делать что-то, за что тебе не обещано никакого ощутимого вознаграждения, американцы не готовы. Романтика возвышенного чувствует себя в пространстве США, скажем так, очень специфично и выражается в современных мифах, например, о супергероях марвеловского эпоса. Получается, что «путь воина», условно говоря, вытеснен из альтернатив повседневного выбора в мир очевидно фантастический, тогда как в России фантастична и наполнена парадоксами сама реальность. А люди гораздо больше готовы работать за право самого участия в работе.

Кстати, еще один парадокс истории: Кастанеду от многих некрасивых общественных скандалов предохранило то, что мода на него прошла!  Если бы Кастанеда был жив, то по новым стандартам политкорректности, ему бы скорее всего пришлось бы скрываться от властей США где-нибудь в Европе или Эквадоре, поскольку те шутки, которые сходили нагвалю с рук до эпохи политкорректности, сейчас подвергаются самому суровому общественному и демонстративному осуждению.  Эми Уоллес, бывшая «приближенная» ученица Кастанеды, написавшая о нем бесконечно горькую, жалующуюся книгу, полную самосожалений, в этом смысле воздвигла просто нерукотворный памятник культу несчастной жертвы, бедной и обманутой сиротки, выражаясь языком Флоринды. Еще десяток лет и за эти признания Карлоса (как и Дона Хуана) судили бы страшным общественным судом, как сейчас судят бывшего голливудского продюссера Вахштейна или подвергают остракизму оскароносного Кевина Спейси или того же Джеймса Ганна.  Слава богу, нагваль этого не застал.

Но, возвращаемся к фильму: из 12 участников фильма, только трое имеют непосредственное отношение к Кастанеде: Брюс Вагнер, Рената Мюрез и Тони Карам. Майкл Харнер имел с Карлосом пару бесед, а остальные восемь участников гораздо больше имеют отношение к автору фильма, чем к Карлосу.  Не стоит и удивляться появлению в фильме некоего бизнесмена Григория Ковалева (который, вполне вероятно, выступал спонсором съемок).

Кажется, что замысел фильма, в общем-то, уже раскрыт автором в анонсе:

«Кастанеда приоткрыл нам великую тайну того, как приготавливается реальность на кухне Бытия….Эту тайну в фильме раскрывают основатели духовно-ориентированной психологии: Станислав Гроф, Арни Минделл и Кен Уилбер».

Ну, вы все понимаете. И понятно, кто назначен продолжателем «духовных поисков» Кастанеды — учителя самого Владимира Майкова.

Будем посмотреть, как сейчас говорят. В любом случае, мы можем поблагодарить Владимира Майкова за сам интерес к наследию Карлоса Кастанеды, а также за вклад в популяризацию его учения, несмотря на несогласие с его интерпретацией кастанедовского наследия.

[DP_Grid_View_Related_Posts dp_postid=»2347″ dp_title=»Другие статьи о Кастанеде»]