Тула и Атланты Толтеков

Тула и Атланты Толтеков

Еще одна неновая, но красивая история-сновидение от Исследователя. На этот раз про толтеков и Атлантов. Читайте и наслаждайтесь.

Толтекская Тула находится в центральной Мексике, в штате Идальго. Несколько часов на автобусе на запад от Мехико. Для тех, кто интересуется наследием мексиканских видящих, Тула интересна тем, что именно в этом месте зародилась культурная традиция Новых видящих. Все магические линии Новых видящих начались и возникли во времена расцвета Тулы, то есть около 1000 лет назад. Точнее они в ней трансформировались в известный нам по книгам Карлоса Кастанеды вид. А физически многие из них (в том числе и линия дона Хуана) возникли в Теотиуакане еще на 1000 лет раньше. Но это несколько другая история. Линия дона Хуана в том виде, как мы ее знаем, (как и множество других линий) берет свое начало (в виде 28 поколений видящих) именно в Туле. Поэтому дон Хуан и называл себя толтеком.

Толтеки — народ Тулы или Толлана. Это место было для Новых видящих долгое время стартовым. Отсюда они, сгорая во Огне изнутри, отправлялись в Окончательное путешествие. Но со временем каждая линия перенесла свое стартовое место в более безлюдную местность.

Но пока Тула оставалась стартовым местом, сам старт воинов происходил с платформы, на которой были установлены Атланты.

Тогда они стояли не четыре в ряд, а квадратом, каждый строго ориентированный на соответствующую сторону света. Из центра этого квадрата, образованного Атлантами, воины по одиночке и группами отправлялись в свое Окончательное путешествие. Это происходило множество раз. Атланты стали свидетелями Огня изнутри и ухода тысяч воинов во времена расцвета Тулы. Из-за этого в них остался отпечаток последнего намерения, что вырабатывали воины, уходя. Это намерение, вмороженное в камне, стало для последующих поколений воинов, живших уже после того, как Тула была покинута толтеками, эталонным. По нему нагвали и остальные воины толтекской традиции сверяли свой Путь. Насколько он продолжает соответствовать традиции? Туда ли они идут?

Эта сверка намерения и настроения со временем приняла ритуальные формы. Происходило это так, нагваль становился в центр квадрата Атлантов и позволял намерению, замороженному в этих камнях, воздействовать на свое физическое тело. Перед этим несколько воинов раскручивали его за руки, чтобы тело нагваля приняло произвольное положение (но при этом не было повернуто лицом к горе). После этого нагваль расслаблялся, передавая контроль над телом энергии Атлантов. Энергия, заключенная в Атлантах, начинала двигать его тело. И всегда поворачивала его лицом на одну гору, служившей для воинов своего рода визиром перед окончательным путешествием.

Гора эта была искусственного происхождения. Она и сейчас прекрасно видна с платформ Тулы. Воины, сгорев в Огне изнутри, совершали прыжок от платформы с Атлантами до этой горы. И оттолкнувшись от этой горы, совершали прыжок к звездам. Если энергия Атлантов поворачивала нагваля точно лицом к горе — все было хорошо. Данный нагваль и его партия следуют к Свободе правильным направлением в соответствии с предписанным традицией. Если энергия Атлантов не могла сдвинуть нагваля или поворачивало его лицом не на гору, то Новые видящие это интерпретировали, как отклонения данной партии воинов в сторону от предписанного традицией Пути к Свободе.

Такое тестирование воинов и сверка с изначальным намерением первопроходцев данной магической традиции продолжалось еще несколько столетий после упадка Тулы. А потом Новые видящие заметили, что что-то не так с Атлантами. С некоторого момента абсолютно все воины, проходившие тестирование намерением Атлантов, поворачивались лицом несколько правее горы. Новые видящие тщательно выследили самих себя, и констатировали, что их цели и намерения все еще соответствуют целям и намерениям создателей этой традиции. Непорядок с Атлантами. Воины выяснили, что намерение вмороженное в атлантов подверглось некоторому искажению. Отчего, теперь их энергия «не докручивает» воинов до горы. Это искажение внесли люди, живущие в окрестностях Тулы с тех пор, как основная масса толтеков покинула эту местность. Это были самые обычные люди, не стремившиеся к Свободе восприятия. Их намерения стали воздействовать на Атлантов, из-за того, что людей было много и жили здесь они уже долго (несколько столетий). Новые видящие посчитали, что для следующих поколений видящих важно сохранить намерение первопроходцев, для возможности сверяться с ним и дальше. Поэтому они сняли Атлантов с платформы и похоронили их несколько в отдалении, закопав в землю. Они таким образом с помощью Земли отвели от Атлантов искажающее намерение обычных людей. Земля экранировала Атлантов. В тоже время сами Новые видящие могли продолжать сверяться с Атлантами, после того как последствия искажения энергии, заключенной в них, были устранены. Ритуал теперь проводился несколько иначе. Нагваль сначала настраивал свое внимание на лежащих под землей Атлантов (теперь их местонахождение было секретом Новых видящих).

Со времен Конкисты данный ритуал перестал практиковаться. Так как было очень небезопасно проводить шаманские ритуалы перед глазами католических священников (знаменитая церковь была построена рядом) и испанской солдатни.

Тула и Атланты Толтеков

А потом в средине 20-го века Атланты были найдены учеными. И установлены на платформы. Горстка последних толтекских нагвалей тоже наблюдала, как Атлантов снова водрузили на платформу. Им вспомнилось то, зачем были нужны Атланты. И произошла небольшая дискуссия. Атланты — неотъемлемая часть толтекской традиции. Выставить их на обозрение толпам туристов, вынув из земли, будет означать полностью убить в них эталон намерения Новых видящих. Через 100 лет, никто вообще не почувствует в них ничего: так исказится их энергия. Были даже предложения их выкрасть. И закопать уже сильно подальше, чтобы их еще долго не могли снова найти. Но всех отрезвил нагваль Хуан Матус, сказав, что сохранять намерение, вмороженное в Атлантах, не для кого. Наступает новая эпоха, в которой намерение Новых видящих станет анахронизмом. Воины новой эпохи сверяться насчет правильности своего Пути будут с Духом.

Поскриптум: Человек, приведший во Втором внимании меня в Тулу, сказал, что ради интереса он попробовал однажды проделать на платформе, где сейчас стоят Атланты, древний ритуал, когда поблизости никого не было. Энергия Атлантов его крутанула и развернула лицом к городской свалке.

 

Посмотрите, погуляйте по Туле толтеков используя Гугл Карты:

Как издавали Кастанеду в СССР

Как издавали Кастанеду в СССР

Как издавали Кастанеду. Начало

Впервые официально о Карлоса Кастанеде написали и опубликовали отрывок из его книг еще в Советском Союзе в журнале «Наука и религия», 1988 год, (№ 10). Авторами этой статьи были молодые ученые: Сергей Алимарин, физфаковец из МГУ, кандидат физико-математических наук, и Алексей Барабашев, выпускник Мехмата МГУ и аспирант по философии науки.  Это был отрывок из книги «Сказки о силе», глава «остров тоналя».

Тут надо учитывать, что в самиздате первые переводы появились в начале семидесятых, буквально через несколько лет после появления их на английском. Переводил их Василий Максимов и эти самиздатовские книги быстро стали популярными в среде московских эзотериков и молодых продвинутых психологов, студентов, ученых, писателей. йогов и так далее. Поэтому нужно учитывать, что это Барабашев и Алимарин скорее всего, сами прочитали Кастанеду полностью, когда писали статью о нем. Вообще — это характерно, что на острие интереса к Кастанеды были именно молодые айтишники и математики  (физики, как их тогда называли).

Сказки о Силе. 1988 год, СССР

 

Путешествие в Икстлан. 1990 год

Позднее, уже на грани развала Советского Союза, в той же «Науке и религии» начали издавать Карлоса Кастанеду — отрывки из «Пути в Икстлан» летом 1990 года и продолжили издавать отрывками до 1992 года.  К тому времени уже появились первые многочисленные пиратские печатные издания Кастанеды в 1991 году (по сути, быстро и плохо напечатанный самиздат) и журнальная публикация потеряла смысл. Чуть позже в печатную гонку включилась киевская «София», которая всех в итоге и переиграла, пока книжный рынок, постепенно приобретал все более цивилизованный вид. Долгое время книги Кастанеды были основным источником ее прибыли.

 

Первые пиратские издания Кастанеды.1991 год

Жрецы, правители и люди Ацтекской империи

Жрецы, правители и люди Ацтекской империи

Отрывок из книги «Путеводитель по миру ацтеков» Мануэля Агилара-Морено

Социальная структура ацтеков делилась на два класса свободных людей, которые имели ранг граждан, определяемых по происхождению: благородные люди (пипильтин; единственное число — пилли) и простолюдины (мачеуалтин; единственное число — мачеуалли). Внутри этой структуры были разные уровни. Иерархия дворян в порядке убывания была тлатоани (множественное число, тлатоке; король / правитель), чихуакоатль (заместитель главнокомандующего и правитель по внутренним делам), Кецалькоатль тотек тламакаски и Кецалькоатль тлалок тламакаски (два верховных священника ), Тетекутин (единственное число, текутли; высшие лорды) и пипилтин, или остальная знать.

Благородные люди. Пипильтин

Самым высокопоставленным тлатоани был ацтекский император и правитель Теночтитлана (уэй тлатоани), который также был членом Тройственного союза (вместе с городами Тлакопан и Тецкоко). Другие тлатоки управляли небольшими городами и поселками. Каждый тетекутин контролировал меньшую территорию, называемую кальпулли (район).

Жрецы, или тламакацке (tlamacazqui), происходили как из дворян, так и из крестьян, но только люди благородного происхождения могли стать верховными жрецами, которых звали Кецалькоатль тотек тламакацке (Quetzalcoatl totec tlamacazqui) и Кецалькоатль тлалок тламакацке (Quetzalcoatl tlaloc tlamacazqui). Первый был связан с культом Уицилопочтли, бога войны, в то время как второй был связан с Тлалоком, богом дождя.

Жрецы разделялись, если использовать современные понятия, на черное и белое жречество. Представители первого обязаны были соблюдать целибат (потому и наказывались жестоко, если их уличали в связях с женщинами). Они были «не от мира сего», их жизнь принадлежала богам. Об этих жрецах в источниках сообщается, что они никогда не обрезали волос и не причесывались, имели неопрятный внешний вид. Они считались если не своего рода святыми, то во всяком случае избранными. Большинство же обычных жрецов соблюдали правила гигиены, следили за собой, имели семьи и ничем не напоминали первых.

В храме были как временные служители, так и те, для которых пребывание в храме было основным делом жизни. Временные служители — своего рода послушники, обучавшиеся в своеобразных университтах — калмекак и выполнявшие в храме некоторые обязанности. Их положение и обязанности обусловливались временем пребывания в калмекак, и поэтому не всякий из них имел право приблизиться к алтарю. Естественно, что главными в церемониях были постоянные, или профессиональные, жрецы, образ жизни и обязанности которых определялись уже рангом, местом в жреческой иерархии. Большинство жрецов (кроме тех, соблюдал целибат) жили с семьей, в храм они приходили для выполнения церемоний. Эти жрецы назывались обычно текипане ( tequipane — «тот, кто имеет службу»).

Несмотря на эти специфические социальные различия, в социальной структуре ацтеков было в некотором смысле только два уровня — благородный и неблагородный. На науатль слово пилли означает «ребенок». Человек мог считаться пилли только в том случае, если он был ребенком или потомком короля. Статус пилли передавался как по мужской, так и по женской линии. Даже если бы только один родитель был таблеткой, ребенок имел бы статус пилли. Точно так же, если бы отцом ребенка был тлатоани, ребенок все равно имел бы статус пилли.

Жрецы, правители и люди Ацтекской империи

Члены знати пользовались определенными привилегиями. Они жили во впечатляющих домах с множеством слуг и владели дорогой роскошью, такой как изысканная еда, элегантная одежда, произведения искусства и богатые украшения. Среди ацтекских мужчин только пипилтины могли быть полигамными, потому что только они могли позволить себе иметь много жен. Хроника Мешикайотль перечисляет 22 ребенка из Ашауакатль, 20 из Ауитцотль и 19 из Мотекузома. Тлакаэлель, циуакоатль, имел пятерых детей от своей основной жены, а затем по сыну или дочери от каждой из его 12 второстепенных жен.

Еще одной привилегией, которую получали дворяне, была дань от мачеуальтина в виде личных услуг, еды и труда. Это облегчило строительство и обслуживание храмов, дворцов и других общественных мест в Теночтитлане и других местах.

Достижению благородства способствовала привилегия записывать своих детей в калмекак (высшее учебное заведение) для обучения военному искусству, религии, праву, истории, календарю, устной литературе и письму. Девушки из благородных семей также посещали кальмекак, но они учились таким навыкам, как руководить слугами в домашних делах, ткать хлопчатобумажные ткани и другим домашним заботам. Целью знати было служить правителю, что являлось еще одним аспектом образования кальмекаков, и им давали должности послов, сборщиков налогов, губернаторов провинций, учителей, писцов, судей, священников и армейских генералов.

Свободные люди. Мачеуалтини

Слово мачеуаль на науатль в широком смысле означает «простолюдин». В мачеуалтин входили купцы, ремесленники, крестьяне-фермеры и прочие свободные граждане, не имевшие знатного происхождения. Для ацтеков простые люди были основой общества; они обрабатывали поля, продавали и торговали товарами и собирали дань, чтобы отдавать тлатоани в качестве налога. Затем эти налоги возвращались бы сообществу для поддержания деятельности и услуг.

Мачеуалтин должен был работать на благородство и служить ему. Они работали на благородных землях и во дворцах и были обязаны идти на войну, если их призывали. Все мачеуальтини принадлежали к кальпулли и владели землей, которую после их смерти унаследовали их потомки.

Дети мачеуалли ходили в школу точно так же, как дети пилли; однако вместо того, чтобы получать наставления в кальмекаке, простые люди посещали телпочкалли (дом молодежи). Если ребенок был исключительно одаренным, ему разрешалось посещать калмекак. В телпочкалли мальчики научились становиться воинами, а девочки — хорошими домработницами. Дети также узнали основы истории своих предков и религии.

Внутри этой группы была своя собственная иерархия, так как почтение (купцы) и мастера превосходили любого крестьянина. Тем не менее, хотя эти группы могли накопить большое богатство с помощью своей торговли, но никогда не считались дворянами, потому что обычно у них не было королевского кровного наследия.

Ниже простолюдинов по социальному статусу были майеке (безземельные крепостные), а затем тлакотин (рабы). Майеке, своего рода подкласс мачеуальтин, не входили в состав calpulli, потому что были связаны с землей дворян, которым служили, хотя и были свободными людьми. Тлакотин тоже был привязан к земле хозяина, но по другим причинам. Один стал рабом в результате наказания за преступление, обычно воровство, в результате получения игрового долга или попадания в плен на войне. Кроме того, во время голода или лишений люди продавали своих детей в рабство, но люди могли выкупить свою свободу, если ситуация улучшилась. Итак, рабы были привязаны к хозяину только до тех пор, пока должен был быть выплачен их долг. Хозяин должен был кормить и одевать раба, а раб должен был работать без оплаты. Рабы могли жениться на ком угодно, и дети рабов рождались свободными.

Короли. Тлатоани

Тлатоани (тот, кто говорит) был королем города-государства, и он владел или контролировал землю в этом городе-государстве. Все правители алтепетльских (городских) общин носили титул тлатоани, независимо от того, насколько многочисленным или малочисленным было их население. Тлатоки Теночтитлана считали, что они превосходят тлатоков соседних общин. Со временем тлатоки Теночтитлана завоевали многие города и управляли огромной территорией.

В раскрашенных рукописях тлатоани изображается сидящим на возвышении или стуле (ицпалли) с остроконечной короной. Эта платформа или трон был зарезервирован специально для короля и был покрыт одним или обоими древними мезоамериканскими символами королевской власти, тростниковой циновкой или шкурой ягуара.

Для ацтеков правильное происхождение было важным для законного правления. По прибытии в долину Мексики, мешики стремились к союзу с королевской линией Колуакана, чтобы связать себя с наследием тольтеков. Принцесса из Колуакана была всем, что нужно мешику (ацтеку) для подтверждения своего правления. Законность правления было достигнуто благодаря браку принцессы Колуакана и Акамапичтли, благородного сына мешиков. Таким образом, каждая местная династия городов-государств ацтеков могла проследить свою родословную до Тулы, хотя некоторые истории могли быть вымышленными из-за желания людей сохранить власть.

Как становились жрецами

Детей, предназначенных для жречества, воспитывали их мать и отец или няня до 10, 12 или 13 лет. Затем их доставляли в калмекак, чтобы они научились быть жрецом огня, жрецом жертвоприношений или священным воином. Большинство детей, которые ходили в школы калмекак, происходили из благородных классов. Только одаренный ребенок-простолюдин был допущен в калмекак.

Когда дети входили в калмекак, их учили ритуальным предметам, таким как музыка, танцы, обращение к божествам и ритуальные представления. Они также изучали счет дней (календарь), книгу снов и книгу лет (священную историю), а также песни богов, записанные в книгах. Хорошая риторика или речи были важны для учебной программы калмекак, потому что те, кто плохо говорил или плохо здоровался с другими, наказывались, их наказывали — протыкали кожу шипами кактуса магуэй.

Типы ацтекских жрецов

Жрецы, правители и люди Ацтекской империи

Пернатый змей. Майя, 900-1250 гг. н.э. Коллекция Museo Nacional de Antropología, Мехико.

КЕЦАЛЬКОАТЛЬ

Каждый из двух высших священников возглавлял святыни на вершине Великого Храма. Этих священников, равных по положению, звали Кецалькоатль Тотек Тламакаске (Пернатый Змей, жрец нашего повелителя) и Кецалькоатль Тлалок Тламакаске (Пернатый Змей, жрец Тлалока). Различные культовые обязанности чередовались в зависимости от засушливого и дождливого сезонов. Кетцалькоатль Тотек Тламакаски был посвящен Уицилопочтли, коварному богу войны, Дымному Зеркалу а Кецалькоатль Тлалок Тламакаски был посвящен Тлалоку, богу дождя. (Слово Тотек было древним культовым термином, существовавшим еще до того, как ацтеки пришли в долину Мексики.) Тламакацке означает «совершенный человек», «жрец» или «даритель вещей».

Теоретически родословная не учитывалась при назначении этих должностей, но на практике многие из верховных жрецов имели благородное происхождение. Чтобы быть избранным на должность главного жреца, священник должен был вести образцовую праведную жизнь и иметь чистое, доброе и сострадательное сердце. Жрец не мог быть мстительным, но должен был уважать, обнимать и оплакивать других. Он, должно быть, был набожным и богобоязненным. Тлатоани, великие судьи и все другие правители выбрали его, чтобы называть его Кецалькоатлем, а затем он был назван либо священником Уицилопочтли, либо Тлалоком. Эти священники были единственными, кому разрешалось вступать в брак и иметь собственную семью, но они жили умеренно и вели особый образ жизни.

МЕШИКАТЛЬ ТЕУАЦИН (MEXICATL TEOHUATZIN)

Мешикатль Теохуацин считался главнокомандующим и надзирателем за ритуалами. Он также был смотрителем кальмекак.

УИЦНАУА ТЕУАЦИН И ТЕКПАН ТЕУАЦИН (HUITZNAHUA TEOHUATZIN AND TECPAN TEOHUATZIN)

Уицнауа Теуацин и Текпан Теуацин  помогали Мешикатлю руководить остальными жреческими орденами,  Уицнауа Теуацин занимался в основном ритуальными вопросами, а Текпан Теоуацин — вопросами, связанными с образованием. Эти священники несли ответственность за определенные храмы и выполняли административные обязанности на теопантлалли (храмовых землях). Они наблюдали за отбором имитаторов божеств, которые носили священные маски и другие регалии на публичных представлениях и процессиях; иногда они сами носили маски и костюмы. Они также присутствовали на общинных праздниках и богослужениях, связанных с культами их храмового божества.

ТЛЕНМАКАК (TLENAMACAC)

Жрецы огня, или тленамакак (представители огня), несли ответственность за человеческие жертвоприношения. Хотя другие жрецы помогали в жертвоприношении, только жрецы огня могли использовать кремневый нож для извлечения сердца из принесенной жертвы. Готовясь к человеческому жертвоприношению, жрец огня и другие жрецы раздевали пленника. Пострадавшего поили вином и немного избивали. Иногда пленник сопротивлялся жертвоприношению, особенно если он был вождем; если пленник не был вождем, он опирался спиной на круглый жертвенный камень и как правило позволял священнику вскрыть себе грудь, вынуть его сердце и поднять его туда, где выходило солнце. После того, как жертва была принесена в жертву, священники танцевали, каждый по очереди держал в руках голову пленника.

Тленамакак также проводили церемонию Нового Огня, которая проводилась каждые 52 года. Эта церемония, также называемая Тошиумолпилиа (Toxiuhmolpilia), или «связывание лет», обеспечивала регулярное возрождение Солнца и движение космоса еще на 52 года. Священники приносили ритуально приготовленные связки дров, которые представляли предыдущие 52 года для костра на вершине священной горы Уишатлан (место колючего дерева), или Холма Звезды (Cerro de la Estrella, сейчас это небольшой оазис рядом с Итцапалапой). Это пламя порождает Новый огонь и новый космический цикл в 52 года.

Как и все ритуалы ацтеков, церемония Нового Огня следовала предписанной процессии. Все жители города смотрели на Холм Звезды и внимательно наблюдали за движением звезд, особенно Тианкицтли, что означает «рынок», группа, которую мы называем Плеядами. Видя, что небеса не перестают двигаться, тленамакак приносил в жертву воина. Он вскрывал его грудь кремневым ножом, вынимал его сердце и бросал в огонь, который брал начало в грудной клетке воина, на глазах у всего города. Затем горожане перерезали уши и бросили кровь в сторону огня на горе. Затем этот Новый Огонь приносился с горы в храм Уицилопочтли на вершине Великого Храма в Теночтитлане. Жрецы огня, а также другие посланники несли огонь обратно в города, чтобы люди могли зажечь от него его в своих домах.

Жрецы, правители и люди Ацтекской империи

 ТЛАМАКАЦТЕКУИТУАКЕ (TLAMACAZTEQUIHUAQUE)

Владыки Солнца или tlamacaztequihuaque (воины-жрецы) несли изображения божеств в авангарде армий ацтеков во время военных кампаний. Они захватывали врагов и приносили соответствующие жертвы на поле боя. Их долгом было возглавить военную кампанию, поскольку они всегда были на день впереди отважных и опытных воинов. Они также разрешали споры между воинами о пленниках; например, если никто не был свидетелем взятия определенного пленника, и несколько воинов требовали его, Владыка Солнца решал между ними и разрешал ссору.

ЧИУАТЛАМАКАЦТЛЕ (CIHUATLAMACAZQUE)

Женщины-священники, называемые cihuatlamacazque, учили девочек, которые ходили в школу для девочек кальмекак или тельпочкалли (Telpochcalli). Эти жрицы были олицетворением культовых божеств матери-земли и богинь кукурузы. Помимо обучения, женщины-жрицы также руководили ритуалами некоторых фестивалей, посвященных богиням плодородия, хотя им не разрешалось совершать жертвоприношения.

ТЛАМАТИНИ (TLAMATINI)

Высокочтимого учителя-жреца называли тламатини (мудрец; множественное число — тламатиниме). Мудрец был примерным человеком. У него были сочинения и книги. Он олицетворял традицию и путь и как таковой был лидером людей, несущим ответственность, врачом, советником, философом, поэтом-писателем, товарищем и проводником. Добрый мудрый человек был надежным человеком, наставником, достойным доверия, заслуживающим доверия и веры. Тламатини был очень сведущ во всех сферах жизни и в делах страны мертвых.

Жрецы, правители и люди Ацтекской империи

ОЦЕЛОКВАУЛИЛЛИ И НАГВАЛИ

Оцелоквакуилли (жрецы-ягуары) были жрецами Великого Науальпилли, бога уастеков, который был главой магов, Великим колдуном и Великим нагуалем. Когда ацтеки вторглись в уастеков, они взяли идола Науальпилли и поместили его в Теночтитлан, чтобы совершать магию.

Жрецов Великих Науальпилли называли не только оцелоквакуилли, но и нагвали, или нагваль, что указывало на их роль мудрецов, колдунов и магов. Нагвали получил силу и мудрость в результате соблюдения ритуальной чистоты, пребывание в храме и соблюдение целомудрия. Некоторые характеристики роли нагвалей были очень похожи на роль садху или гуру, святых людей Индии. В мезоамериканском мышлении нагваль выполняли три основные функции: как тлациуки он должен был вызывать дождь; как текуитлацке (tecuitlazqui), защищали поля от мороза и града; и как тлакатеколотль, превращались в сову (или другое животное) и вызывали зло и болезни.

Нагвали могли сверхъестественным образом перенести в Тлалокан (место изобилия воды и средств к существованию), где он работал, чтобы принести на Землю дождь и плодородие. Нагвали контролировали количество дождя, падающего с неба, а вместе с ним и хорошие или плохие урожаи, и нагваль требовал жертвоприношения крови как символа дождя. Нагуали превращались в животных, таких как ягуар, собака, индейка, сова, и даже в женщину-призрака, и в этой форме они могли атаковать преступников голодом, болезнями или смертью. Однако в то же время нагваль рисковал лично пострадать от любых действий, предпринятых против него в его животной форме: нагвали обычно работали по ночам, и если бы его поймали как животное, он умер бы с наступлением рассвета. У нагвалей были очень пышные и растрепанные волосы, они несли золотой щит и носили кроваво-красные сандалии. Нагвали рождались под астрологическим знаком Ce Quiahuitl (Один дождь).

Слово науа, от которого происходит слово нагуаль, означает «мудрость», но также несет, согласно историку и лингвисту Ангелу Марии Гарибай, коннотации обмана, притворства, маскировки и лицемерия (1971). Эти другие значения придавали нагвалям атмосферу таинственности в ацтекском обществе. В целом, превращения нагвалей наносило ущерб окружающим.

ТЕТОНАЛЬМАКАНИ (TETONALMACANI)

Когда в ацтекском обществе рождался ребенок, он или она получали имя, взятое из тоналаматла (гадальной книги Солнца или судьбы), и таким образом мистическим образом присоединились к божеству. Это имя, которое стало частью личности человека, было его тоналли, или тоналем, его состоянием или судьбой.

Тональ мог заболеть от страха или ужаса, или, на языке науатль, от тетональкауалицтли (потеря тоналя). Это происходило, когда человек оскорблял защитных божеств или духов вещей и мест. Это также может произойти, когда человек получил сильный удар по телу или когда человек получал сильное психологическое воздействие, такое как сильный приступ гнева или серьезный страх. В таких случаях, чтобы вылечить человека, священник, называемый тетоналмакани (тот, кто лечит тональ), делал подношение Тонатиу (богу солнца) и проводил магическое лечение или очищение пациента.

Жрецы, правители и люди Ацтекской империи

Чем занимались жрецы

Священники ацтеков вели целомудренную, чистую умеренную жизнь. Они были скромными и сдержанными, и поэтому они не должны были лгать, гордиться и смотреть на женщин. Католический летописец XVI века Саагун подчеркивал, что среди священников никоим образом не было скверны или порока. Если священник нарушал запреты или пил пульке (алкогольный напиток) или был похотливым, пощады не было: его душили, сжигали заживо или стреляли в него из лука. Если священник грешил несильно, другие проливали кровь из его ушей, боков и бедер шипами или острыми костями.

У жрецов было три основных обязанности: выполнение ритуалов, управление и забота, а также обучение других. Во время ритуалов они приносили в жертву свою кровь, давали пищу богам и сжигали ладан (копаль). Предметом, который использовался для сжигания копала в приношениях и во время жертвоприношений, была курильница, похожая по внешнему виду на сковороду. Длинная прямая полая ручка курильницы часто изображала змей. Во время этих ритуалов исполнения жрецы также отвечали за поддержание священного огня в больших жаровнях, воспроизведение музыки и совершение множества подношений богам.

В рамках своих обязанностей по управлению и уходу священники руководили строительством, персоналом и снабжением храмов. Подметание храмов проводилось ежедневно, чтобы должным образом позаботились о священных территориях храма и богах.

Третьей священнической обязанностью было образование. Священники руководили калмекак, руководили тамаказтоном (послушниками, молодыми посвященными) и мирянами, а также заботились о священных книгах. Они рассказывали другим о богах, ритуалах, календаре и астрономии.

Чтобы служить своим божествам в рамках своих ежедневных ритуалов, жрецы гораздо были более преданы молитвам и покаянию, чем остальные ацтеки. Они исполняли молитву трижды днем ​​и один раз ночью. Начинающие священники собирали дрова, чтобы дежурить по ночам, и несли бревна на спине. Закончив рабочий день, они выполнили свои благочестивые обязанности покаяния. В качестве наказания ночью они отрезают шипы магуей, чтобы положить их в лес, пустыню или около воды. На это предприятие одновременно приходило не более одного человека. Священники сначала купались, а затем шли обнаженными, неся ракушечные трубы, ковши для благовоний, мешок, полный благовоний и сосновые факелы. В местах, где были помещены иглы магуэй, трубили в трубу. Младшие священники проходили поллиги, а те, кто совершал великие покаяния, прошли две лиги.

В полночь главные священники омывались водой. Также в полночь, когда ночь разделялась пополам, все вставали и молились. Если человек не просыпался, остальные собирались вместе, чтобы собрать кровь из его ушей, груди, бедер и икр. Все соблюдали обряд голодания, но с разной периодичностью. В полдень мальчики ели, а когда приходило время поститься, звали атамалквало. Они не ели снова до полудня следующего дня. В полночь другие ели, а потом не ели до следующей полуночи. Не ели ни острого чили, ни соли, ни воды. Если кто-то ел хоть немного, пост считался нарушенным.

Берналь Диас дель Кастильо описал священников как одетых в черные плащи, похожие на рясы, и длинные платья, доходившие до ног. У некоторых были капюшоны, как у каноников, а у других были капюшоны меньшего размера, как у доминиканцев. Жрецы носили волосы очень длинными, до талии, а некоторые до щиколоток. Их волосы были залиты кровью и так спутаны, что их нельзя было разделить. Он также отметил, что их уши были разрезаны на куски в качестве покаяния, а ногти были очень длинными. По словам Диаса, от них воняло серой и разлагающейся плотью. Говорили, что эти священники были очень набожны и вели хорошую жизнь.

Мудрость первых людей: «Пополь Вух»

Мудрость первых людей: «Пополь Вух»

В древнем мифе индейцев майя киче «Пополь Вух» рассказывается о создании первых людей богами.  Эти древние люди были великими мудрецами, и вот как об этом повествует эпос:

«Они были наделены проницательностью; они видели, и их взгляд тотчас же достигал своей цели. Они преуспевали в видении, они преуспевали в знании всего, что имеется на свете. Когда они смотрели вокруг, они сразу же видели и созерцали от верха до низа свод небес и внутренность земли. Они видели даже вещи, скрытые в глубокой темноте; они сразу видели весь мир, не делая (даже) попытки двигаться; и они видели его с того места, где они находились.
Велика была мудрость их, их зрение достигало лесов, скал, озер, морей, гор и долин. Поистине они были изумительными людьми!»

Но богов смутило, что их творения слишком мудры, а их возможности равны самим богам. Они решили ограничить их, сдержать и затуманить их:

«Тогда Сердце небес навеял туман на их глаза, который покрыл облаком их зрение, как на зеркале, покрытом дыханием. Глаза их были покрыты, и они могли видеть только то, что находилось близко, только это было ясно видимо для них.
Таким образом была потеряна их мудрость, и все знание четырех людей, происхождение и начало было разрушено».

В этом мифе рассказывается о том, как было утрачено древнее знание, видение энергии.

Шаманы и жрецы – это те, кто хранит, возрождает и открывает эти знания.

Туман в этом мифе – это внутренний диалог. Карлос Кастанеда говорил о том, что нас окутывает «синтаксический туман» в котором мы блуждаем, утратив смысл и намерение своей жизни. Этот туман состоит из мыслей, намерений и идей, которыми нас окутывает социум.

Неслучайно и упоминание в древнем мифе затуманенного зеркала – как образа нашего Эго, в котором мы пойманы и куда бы мы не смотрели – мы видим только отражение самих себя. Похожая история с туманным зеркалом Тескалипоки была и у исторических толтеков (а позднее и у ацтеков): это зеркало, в которое коварный Тескалипока улавливал души людей.

Интересно, что боги не лишили предков самих возможностей, они заставили забыть об их существовании.

Мудрость первых людей: «Пополь Вух»

Пернатый змей. Майя, 900-1250 гг. н.э. Коллекция Museo Nacional de Antropología, Мехико.

Индейцы Яки. История войны

Индейцы Яки. История войны

Первая книга Карлоса Кастанеды называется Знания индейцев племени Яки. Это название книге дали редакторы, Карлосу это название не нравилось, потому что путь знания, который он описывал, не был связан напрямую именно с племенем Яки. К тому же и его учитель, Дон Хуан Матус, был индейцем Яки только лишь наполовину — его мать была из масатеков (Оахака). Тем не менее, культура и история Яки повлияли на Карлоса и на его описания. В астности, мы помним описание полумифического героя Калисто Муни, предводителя воинов Яки. Пришло время познакомится с историей войны Яки. Приводим отрывки из книги «Яки и империя. Жестокость, Власть испанской империи и сопротивление коренных народов в колониальной Мексике» Рафаэля Фолсома.

В начале сентября 1601 года капитан «Вилья-де-Сан-Фелипе-и-Сантьяго» Диего Мартинес де Хурдайд решил наказать индейцев суак. Суак наводили ужас на испанских поселенцев. Иногда казалось, что они хотели дружбы с новоприбывшими, а иногда с презрением отвергали предложения о союзе. Они преследовали поселенцев и угрожали союзным с ними индейцам. Хуже всего то, что Суак были совершенно непредсказуемыми, из-за чего поселенцы не могли расслабиться и заняться своими полями. Капитан Хурдайд хотел заставить Суак заплатить. Поэтому он отправился в города Суак на реке Фуэрте с восемью испанскими кавалеристами и десятками местных союзников.

По прибытии капитан и его люди приняли суакское гостеприимство и выразили свою благодарность. Успокоив своих хозяев, Хурдайд внезапно приказал напасть и захватил сорок два человека из племени Суак. Он вызвал своего переводчика, туземную христианку Луизу, и приказал ей сказать всем присутствующим, что никакие Суаки больше никогда не будут бросать ему вызов. Заковав пленников в цепи, Хурдайд послал за священниками, чтобы они научили их основам христианской веры. Затем он приказал казнить всех пленников. Наблюдая за повешением сорока двух человек, Хурдайд заявил, что любой, кто попытается зарезать мертвых, будет повешен вместе с ними. Трупы должны были оставаться там, раскачиваясь на солнце и ветру, как предупреждение всем, кто стоял на его пути.

Индейцы Яки. История войны

Расправа мексиканцев над Яки

К тому времени, когда испанцы обратили свое внимание на реку Яки, их поведение вылилось в закономерность. Капитан Хурдайд вмешивался в существующие конфликты между коренными народами, награждая тех, кто встал на его сторону, и наказывая тех, кто этого не делал. Союзы с капитаном часто оформлялись путем обмена детей на иезуитов. Иезуиты заходили в города союзников испанцев, пытались выучить местный язык и крестили молодых, стариков и больных. Затем они начнут проповедовать катехизис взрослым и женить пары на католических церемониях. Родные дети, в свою очередь, изучали испанский язык в иезуитском колледже, наряду с базовыми молитвами, христианскими песнями и знанием испанских музыкальных инструментов, и все это они применяли по предполагаемому возвращению в свои родные сообщества.

Хотя в процессе войн было убито много испанцев, иезуитов и коренных народов, эта стратегия была более эффективной, чем любая предыдущая попытка колонизации. Индейцы вступили в союз с испанцами по сложным причинам, но мы можем различить как материальные стимулы, так и духовное влечение к этому. Обращение означало союз со свирепым испанским капитаном и его родными христианскими союзниками. Это также означало доступ к духовной силе иезуитов, обещавших лекарства от болезней, дождь для полей и материальное процветание для всех. Готовность иезуитов приветствовать вклад туземцев в христианскую ритуальную жизнь сгладила для них путь в церковь. Вклад местных жителей, в свою очередь, изменил архитектуру, орнаменты и значение самой церкви.

Невозможно четко сфокусировать политическую стратегию Яки. Мы не можем знать, как Яки определяли себя как народ, и даже существовал ли народ «яки» до прихода иезуитов — вопросы, имеющие решающее значение для понимания того, почему они вели себя именно так. В самом деле, «Легенда о Говорящем Древе» утверждает, что именно переживание религиозного обращения было тем, что фактически создало яки как народ. Иезуиты в некотором смысле согласились, утверждая, что определили их как отдельную нацию. По общему мнению, опыт миссии произвела глубокое влияние на самоопределение яки в более поздние времена.

Тем не менее есть свидетельства того, что жители нижней части долины Яки были народом, отличным от своих соседей. Дельта реки Яки была больше и более плодородна, чем любая сопоставимая зона в Синалоа и Сонора, и в ней проживало самое большое сконцентрированное население региона — около тридцати тысяч, по некоторым данным. Писатели от Диего де Гусмана до Переса де Рибаса предположили, что яки осознавали свою особенность и были готовы сражаться, чтобы защитить себя. Перес де Рибас отметил, что яки известны как люди, которые говорят криками. Сначала он подумал, что это проявление неуважения, когда яки заговорил с ним таким образом, и спросил у одного человека, который это сделал. «Разве вы не видите, что я Яки? — ответил мужчина, — и так он сказал, поскольку это имя означает того, кто говорит криками». Жители нижней части долины Яки выражали чувство принадлежности к определенному политическому образованию и другими способами. Капитан Хурдайд заметил, что Яки удивительно сплочены в бою. В тех ситуациях, когда другие коренные народы массово бежали при виде своих первых жертв, яки переступали через тела своих павших товарищей, продолжали атаку и кричали: «Убивайте, нас всех!».

Индейцы Яки. История войны

Традиционный танец Яки

Перес де Рибас писал в 1617 году, что яки были лучше других всех народов региона обеспечены пищей, водой и плодородной землей, и по этой причине они были наиболее политически изолированной группой на северо-западе. Он писал, что они постоянно находились в состоянии войны с Майо на юге и Небомами на севере, что еще раз свидетельствовало об их отделенности от своих соседей. Все это говорит о том, что яки были едины, воинственны, материально процветали и осознавали свое отличие от других групп.

Тем не менее, множество свидетельств показывает, что Яки и их соседи имели тесные отношения. Они делились многими практиками с местными группами на реках Майо и Фуэрте на юге, включая наводнения, язык Кахита, поселения ранчериа, коллективную охоту и рыбалку, ритуальное употребление ферментированных напитков и ритуальные танцы. Альвар Нуньес Кабеса де Вака отметил в 1530-х годах, что индейцы в этом регионе обменивали бирюзу и перья попугаев с группами такими далекими, как ацтеки на юге и Пуэбло в Нью-Мексико на севере.

Есть также свидетельства того, что войны между Яки и их соседями чередовались с периодами мирного обмена. Более поздние документы показывают, что смешанные браки между Яки, Майо, Гуаймас и другими коренными группами не были редкостью.

Яки также поддерживали контакты с испанцами, начиная с первых контактов с Кабесой де Вака и Ибаррой и заканчивая короткими, напряженными разговорами с Хурдайдом после 1600 года. В каждом случае яки проявляли своего рода агрессивное любопытство по отношению к посетителям, что показывало их опыт общения. с посторонними и гибкость в их ответах на них. Таким образом, к началу семнадцатого века яки продемонстрировали как сильную групповую идентичность, так и готовность взаимодействовать с миром за пределами нижней части долины Яки, качества, которые они будут проявлять снова и снова в своей последующей истории.

Индейцы Яки. История войны

Документ, который редко, если вообще когда-либо, цитируется в литературе по Яки, проливает новый свет на условия, в которых Яки впервые вступили в устойчивый контакт с испанцами. В рукописи 1614 года, которая сейчас хранится в иезуитском архиве в Риме, отец Висенте де Агила написал, что Хурдайд отправился в Мехико с несколькими местными вождями в 1607 году. Там он встретился с наместником, чтобы запросить припасы для миссий и поселений на северо-западе. Его просьба была предоставлена ​​иезуитскому сокращению, и он вернулся в Синалоа с двумя иезуитами, Кристобалем де Вильята и будущим летописцем Пересом де Рибасом, который, очевидно, находился в столице по другим делам. Проходя через Сьерра-де-Топиа на обратном пути на северо-запад, Хердайд узнал, что несколько местных общин в Синалоа восстали.

Бакубрито, Окорони и Суаки покинули свои общины, а Бакубрито сожгли церковь, построенную для них иезуитами. Все бежали к реке Майо и укрывались там бывшими союзниками Хурдайда, Майо. Хурдайд поехал к реке Майо и застал Майо врасплох, схватив там многих беглецов, некоторые из которых сбежали на близлежащие холмы Тив. Взяв пленников на виллу Сан-Фелипе-и-Сантьяго, Хурдайд совершил вторую атаку на беглецов, схватил некоторых из них и взял в заложники женщину-лидера Майо. Он привел ее к Майо и вернул им в обмен на обещание союза в будущем. Агила сказал, что именно в этот момент Хурдайд приобрел репутацию хитреца, которая принесла ему имя волшебника (хечицеро) или карлика (дуэнде) среди коренных народов северо-запада.

Затем Агила описал важный эпизод, который Перес де Рибас пропустил. После обмена Хурдайда с Майо он поехал на север к реке Яки в поисках последних беглецов. Агила писал, что визит Хурдаде подтвердил пословицу: «Делайте добро всем, кем бы они ни были» (haz bien, y no mire a quién). Человек яки, которого Хурдайд однажды приветствовал на вилле, подошел к капитану и его людям, когда они подошли к реке Яки. Хурдайд подарил этому человеку подарки, защитил его от врагов и отправил обратно в свой дом на реке Яки «в целости и сохранности». Мужчина сказал Хердайду, что его ждут яки. «А после этого он тайно сообщил [Хердайду] о ямах, ловушках и засадах, которые готовились для него». Хурдайд избежал этого и вступил в бой с Яки на своих условиях, убил нескольких «варваров» и захватил последних крещеных беглецов. Затем Хурдайд вернулся на свою базу, «прибыв на виллу с этой добычей, к великой радости всех». Этот акт испанской агрессии был критическим предшественником более поздних столкновений с Яки. Опустив его, Перес де Рибас сделал враждебное отношение Яки к испанцам более необоснованным, чем оно было на самом деле. На самом деле яки были хорошо осведомлены о Хурдайде и имели веские основания считать его угрозой.

Агила и Перес де Рибас согласились, что военные действия усугубились с последующим восстанием во главе с крещеным лидером Окорони по имени Хуан Лаутаро, который говорил по-испански и воспитывался в испанском шахтерском городке Сан-Андрес.

После того, как Лаутаро и его сторонники сожгли церковь своего города дотла, они укрылись среди Майо и попытались склонить их на сторону повстанцев. После того, как это не помогло, Лаутаро и сорок семейств Окорони отступили на север, к реке Яки, где Яки приветствовали беглецов Окорони в обмен на подарки в виде одежды и тканых циновок. Перес де Рибас сообщил, что повстанцам пришлось передать своих дочерей своим хозяевам Яки. Лаутаро поделился своими знаниями испанского языка с Яки и научил Яки испанской тактике и оружию.

Индейцы Яки. История войны

Агила писал, что повстанцы Окорони настроили Яки против испанцев, сказав им, что иезуиты были злыми магами и что их христианские таинства были отравой. «Множество колдунов среди этих народов, будучи слугами и министрами власти, которую здесь имеет демон, не делают ничего, чтобы помочь насаждению и сохранению христианской религии», — писал Агила. Агила также отметил, что среди Яки проживало много Суак, Майо и Техуэкос, члены семей которых погибли от рук Хурдайда. Эти жертвы испанской агрессии умоляли яки отомстить христианам.

Яки, возможно, были группой, отличной от своих соседей, но у них были обширные контакты с ними, а также доступ к большому количеству изобличающей информации об испанцах.

В 1608 году Хурдайд снова поехал к реке Яки в погоне за беглецами Окорони, но решил не атаковать. Он уважал преимущество яки на своей родной территории и количество воинов, которое они могли выставить на поле битвы — восемь тысяч по подсчетам Переса де Рибаса. «Яки, — писал Перес де Рибас, — хотя они двигались поблизости с оружием в руках, они не нападали, как и капитан, который хотел избежать войны и заключить с ними мир и дружбу, чтобы расположить их к свет Евангелия, чтобы положить конец убежищу, которое они предоставили мятежникам ». Из своего лагеря Хурдайд отправил гонцов, говорящих на языке яки, с просьбой передать Лаутаро и христианского Окорониса. Посланники сказали, что это принесет мир на землю и откроет торговлю между яки и испанцами.

Яки ответили, что не отдадут Лаутаро или его последователей и не заинтересованы в дружбе с испанцами. Перес де Рибас сделал вид, будто яки настроены враждебно из-за упорных предрассудков и пристрастия к греху. Но на самом деле Яки подверглись неспровоцированному нападению со стороны Хердайда, и среди них проживало много людей, члены семей которых были убиты Хердайдом и его союзниками. Вражда Яки была вполне разумной.

Столкнувшись с отказом, Хурдайд вернулся на свою базу на юге. С ним было всего несколько человек, и он хотел попробовать другие дипломатические инструменты. Иезуиты согласились с тем, что дипломатия предпочтительнее войны, учитывая уязвимость миссий. Хурдайд отправил сообщения и подарки со своей базы, приглашая яки доставить Лаутаро. Хердайд написал наместнику, что его дары — туники из различных тканей, шляпы из тафты, брюки из брюссельской ткани, туфли и мечи — приобрели лояльность обращенных христиан, привлекли новообращенных в веру и будут иметь аналогичный эффект на Яки. Некоторые Яки, казалось, приветствовали эти сообщения и отправили лидера по имени Анабаилутей на виллу, чтобы поговорить с Хурдайдом, прося помириться с ним и предлагая сдать Лаутаро и его последователей. Хурдайд согласился и отправил группу христиан Техуэкос обратно в долину Яки с вождем яки. В качестве жеста доброй воли Хурдайд также отправил обратно двух женщин яки, которых он пленил во время своей первой экспедиции в долину. Тем не менее, по прибытии эмиссаров Хурдайда к реке Яки, Яки быстро убили христиан Техуэко, забрали их лошадей и одежду и вернули женщин яки, похищенных Хурдайдом.

Индейцы Яки. История войны

Женщина Яки

В регионе, где взаимное доверие, обмен и союзы имели решающее значение для выживания, это были шокирующие выражения презрения. Почему яки поступили так, непонятно. Некоторые утверждали, что Анабаилутей действовал без согласия народа яки и поэтому не имел полномочий вести переговоры с Хурдайдой. Другие ставят это под сомнение, утверждая, что у яки было большее единство цели, чем можно было бы предположить из этого объяснения. Но есть много свидетельств разногласий среди яки относительно переговоров с испанцами.

У Анабаилутея, возможно, были политические противники среди своего народа, которые были готовы сорвать его переговоры, убив союзников Испании.

Другая возможность заключается в том, что визит Анабаилутея был уловкой. Он уговорил Хердайдда отдать заложников, которые были его самым ценным козырем, а затем стал обращаться с капитаном как с презренным дураком. Еще одна возможность состоит в том, что Хурдайд допустил какую-то ошибку в неписанном протоколе переговоров. На более поздних переговорах яки всегда посылали женщин делать первые мирные предложения. Тот факт, что Анабаилутей был мужчиной, мог быть признаком враждебности, которую Хурдайд не смог обнаружить.

Яки, в свою очередь, могли быть встревожены решением капитана послать людей Техуэко, чтобы те выступили от его имени.

В любом случае, Техуэкос немедленно потребовали, чтобы Хурдайд отомстил за их потерю. «Теперь капитану требовалось взяться за оружие, — писал летописец, — чтобы выжить. . . Признание Испании и репутация доблести: что-то очень важное среди этих народов ». Любая потеря лица вызвала бы еще большее неуважение.

По словам Переса де Рибаса, зимой 1608–1609 годов Хурдайд собрал армию из сорока испанских всадников и двух тысяч местных союзников, многие из которых были необращенными Майо. Он послал впереди авангард, чтобы шпионы Яки не предупредили свой народ о надвигающемся нападении. Разбив лагерь у реки Яки, Хурдайд отправил к яки гонцов, чтобы сказать им, что хочет мира, но только при соблюдении определенных условий. Он не получил ответа до следующего утра на рассвете, когда Яки начали внезапную массовую атаку. В рассказе Переса де Рибаса подчеркивается скрупулезность капитана, который тщательно планировал свой подход и тщетно пытался заключить мирное соглашение со своими жестокими противниками. Агила сообщил, что произошло нечто прямо противоположное. Он не упомянул о каких-либо предварительных дипломатических предложениях с испанской стороны и сказал, что именно Хурдайд удивил яки, а не наоборот:

 

[Капитан] внезапно прибыл к реке Яки, застигнув их врасплох, захватив врасплох нескольких, которые гуляли по полям, и убив других. Эта великая нация [яки] была очень встревожена, когда так внезапно увидела испанца на своих землях, и гораздо больше, когда увидела, что он уже напал на ее народ, убив одних и захватив других. Слухи распространились быстро, и они стали кишеть, как муравьи, когда увидели бедных пленников, которые дали им больший стимул к борьбе. Капитан обещал выдать пленников и заключить мир, если они выдадут христиан и злодеев. Но они не хотели. Требования и отклики передавались из стороны в сторону до того, как разразилась война.

Перес де Рибас изобразил это как сцену из рыцарского романа, в котором христианский паладин сражался с кровожадными неверными. Более беспорядочный и более правдоподобный рассказ Агилы описывает это как первую стычку двух проницательных, безжалостных и чрезвычайно опытных боевых сил. В этом рукописном отчете нет резких моральных полярностей, характерных для более поздних хроник, и отражена скорость, жестокость и хаотичность развития событий.

По общему мнению, яки разгромили испанцев и их союзников на поле боя. Насилие продолжалось целый день, многие яки погибли, многие были взяты в плен. Яки серьезно ранили нескольких испанцев ядовитыми стрелами и убили многих союзников испанцев Техуэко и Майо.

По словам Агила, сам Хурдайд был ненадолго схвачен и сбежал только тогда, когда его лошадь убила одного из его похитителей, ударив его ногой по голове. Когда Хурдайд осознал масштабы своих потерь, он призвал к отступлению. Густые заросли мешали кавалерии передвигать своих лошадей, и многие союзники Хердайда, майо, бежали. На обратном пути на свою базу испанцы обнаружили, что многие из майо вооружены, поскольку именно они понесли наибольшие потери. Хурдайд обвинил Майо в их собственных несчастьях, сказав, что их убили из-за их недисциплинированности. Здесь Агила снова разоблачил уродливые политические реалии, которые Перес де Рибас замалчивал. Союзы между испанскими и христианскими индейцами были чреваты большим недоверием, гневом и разочарованием, чем великий иезуитский летописец хотел, чтобы его читатели верили. Однако Перес де Рибас записал одну важную деталь: Хурдайд «вернулся на виллу с захваченными ими захваченными яки, охранял их и обращался с ними хорошо, чтобы они служили заложниками и как средство заключения мира в будущем. . » Здесь, как и во всех его предыдущих войнах, пленники будут играть центральную роль в мирных переговорах.

После этого поражения Хердайд почувствовал, что события выходят из-под его контроля. В ответ он поехал на юг в Кулиакан за подкреплением и собрал армию из тридцати семи испанских всадников и четырех тысяч местных союзников. Они подъехали к реке Яки в начале лета 1609 года и встретили отряд, гораздо лучше подготовленный, чем тот, с которым они столкнулись раньше. По словам Переса де Рибаса, Хурдайд официально потребовал передать Лаутаро и Окорони, отправив своего рода запечатанный документ, который он использовал раньше для оформления мирных соглашений и угроз всем, кто их нарушает. Один испанец заметил вдалеке яки, который привязывал шнур к документу и волочил его сквозь пыль, крича и подбадривая своих товарищей-воинов весь день и весь вечер. Агила не упомянул о попытках Хурдаде использовать дипломатию или о пренебрежении яки к ней, но вместо этого написал, что ранние стычки быстро переросли в тотальную войну.

Как бы ни началось насилие, с обеих сторон было убито и ранено множество людей. Преимущество яки — близость к реке Яки, которую они могли легко пересечь, если того требовали их нападение или защита. Из-за сурового ландшафта испанская кавалерия была неэффективна. После трех дней боя Хурдайд начал понимать, что проигрывает. Его союзники по рождению бежали, и вся его армия находилась под угрозой уничтожения. Капитан приказал своему знаменосцу, или альфересу, возглавить отступление, а сам остался на поле боя в качестве арьергарда.

Индейцы Яки. История войны

Раннее фото Яки в составе мексиканской милиции

Дорога на юг проходила через густо заросший лесом участок, где лошади были бесполезны. Яки увидели это и предприняли яростную атаку, чтобы отделить Хурдайда от лидера отступления. Альферес, которого Агила назвал Франсиско Энрикес Самбрано, и семнадцать человек под его командованием решили снять доспехи с лошадей и оставить капитана умирать. Христиане Техуэко усугубили катастрофу, связанную с бегством Самбрано, умышленно покинув поле боя, чтобы саботировать Хурдайд. Капитан Хурдайд остался только с восемнадцатью испанцами под его командованием и без местных союзников. Большинство его людей были ранены, а сам Хердайд получил пять ранений стрелами в руки и лицо.

К этому времени яки захватили припасы и порох у испанцев. Хурдайд приказал своим людям отступить на вершину холма без деревьев и приказал им стрелять только по его команде, чтобы сохранить порох и боеприпасы.

 

Летнее солнце высушило траву, и яки подожгли ее, чтобы спугнуть испанцев. Хердайд, как всегда хитрый, поджег кусты под ногами кремнем и сталью аркебузы. Сухая трава загорелась быстро, и Хердайд и его люди смогли вывести своих лошадей на выжженную землю до того, как огонь, зажженный яки, смог охватить их. «Таким образом, — писал Агила, — один огонь убил другой». Люди и животные Хурдайда были измотаны и опалены жаром солнца и расширяющимся огненным рвом, окружавшим их. Им нужна была вода, но яки преградили им путь к реке. Испанцы получили отсрочку, когда удачный выстрел из аркебузы убил одного из наступавших яки. Яки устали и хотели разделить военную добычу, поэтому отступили.

Дольмен Пулнаброн. Портал в Пустоту

Дольмен Пулнаброн. Портал в Пустоту

Когда я приехала к Пулнаброну впервые, я еще совсем ничего не знала о дольменах. Несмотря на то, что в тот день было много туристов, место казалось удивительно тихим, было явное ощущение, что тишину излучает именно дольмен. Я испытывала жгучую потребность остаться на этой территории одной, перелезть через символичную ограду и побыть внутри этого необычного сооружения. Мои глаза жадно поглощали его ассиметричные формы. На фоне вековых каменных плит, поросших шалфеем и чабрецом, Пулнаброн выглядел идеальным местом для магических ритуалов, для которых, как мне казалось, он и был создан.

Дольмен Пулнаброн. Портал в Пустоту

Вернувшись домой, я первым делом стала читать про это место, и с разочарованием обнаружила, что никаких магических ритуалов здесь не проводили, а было оно создано для захоронений — археологи обнаружили под ним останки от 16 до 22 взрослых и 6 детей, среди личных вещей, положенных в портальную гробницу, были найдены полированный каменный топор, костяная подвеска, кристаллы кварца, оружие и керамика. В бронзовом веке, около 1700 г. до н. э., в портике перед входом был похоронен новорожденный ребёнок, сам дольмен был сооружен в период неолита — 4200 до 2900 гг. до н. э.

Дольмен Пулнаброн. Портал в Пустоту

Кладбище? Мой мозг отказывался в это верить. Я решила непременно приехать к Полнаброну снова, но ночью, чтобы, незамеченной, проникнуть под его свод. К счастью, моему ирландскому другу эта идея не показалась слишком экстравагантной и мы приехали с матрасом вместо заднего сидения, где он благополучно и уснул, а я, счастливая возможностью оказаться с дольменом наедине ушла в ночь. Забегая наперед скажу, что найти дольмен в ту ночь мне так и не удалось — не столько потому, что ночь была чертовски темной, сколько из-за необъяснимого страха, который я почувствовала, как только вошла на его территорию. Пробираясь наощупь вперед, я делала маленькие шаги, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух, и когда минут через 15 безуспешных поисков дольмена начался дождь, я была очень даже рада признать свое поражение и прибежала к машине с громко стучащим сердцем. Уснуть в ту ночь мне так и не удалось, тело долго оставалось напряженным, как будто в ожидании угрозы. Когда начало светать, я разбудила моего друга и попросила его пойти вместе со мной. Дольмен оказался на том же месте, где, как мне казалось, я его и искала ночью, выглядел он каким-то равнодушным, как будто нас здесь нет, но меня не покидало ощущение, что он просто делает такой вид. Решала, быть этой встрече или нет, явно не я. Когда я, наконец, вошла под его каменную плиту, я была разочарована —  совершенно ничего особенного. Тем не менее, когда я вернулась домой, я продолжала думать об этом странном месте. Было ощущение, будто дверь приоткрыли и закрыли, и то, что шагнуло в меня через открытую дверь затронуло во мне что-то глубоко и надолго.

Дольмен Пулнаброн. Портал в Пустоту

Следующая моя встреча с Пулнаброном случилась только через год, я снова приехала ночью, но, памятуя прошлый опыт, не стала идти к нему по темноте и дождалась, когда начало светать. Как только я перешагнула символичную оградку, я услышала, как кто-то кричит, оказалось — охранник, видимо, хороший ответственный охранник сторожил дольмен в эту ночь. К счастью, он не ругался и не пугал штрафом, только уточнил, что внутрь нельзя. Я извинилась, сказала, что не собиралась ничего нарушать в этом месте и, более того, отношусь к нему с огромным почтением. Он был рад узнать, что я приехала из Украины и ценю их ирландскую историю, но внутрь не пустил, хотя я наудачу и спросила.

И только в мой следующий визит наша встреча с дольменом, наконец, случилась. Все совпало — кроме нас с моим другом не было совершено никого, охранник, другой мужчина, куда-то выходил с пакетами мусора. Когда мы вошли на территорию Дольмена, я обратилась к Духу этого места с просьбой проявить для меня то, что я готова принять и, перешагнув оградку, вошла под каменную плиту Полнаброна. На меня мгновенно навалилась тишина. Тишина такого порядка, который редко доступен в обычной жизни. Когда я закрыла глаза, под ними оказалось светло, вместо привычной темноты. Мне захотелось остаться здесь навсегда, но мой друг окликнул меня — охранник возвращается, и я буквально выпрыгнула в реальность из окутавшей меня Пустоты.

По пути обратно на меня навалилась грусть. Глубокая тягучая грусть, которой я не могла найти причину. Как будто я прикоснулась к чему-то заветному, но лишь на мгновение, и теперь, возможно, это уже никогда не повторится.

Дольмен Пулнаброн. Портал в Пустоту

Но это повторилось. Повторилось в настолько полном объеме, о котором я не смела и мечтать. Спустя полтора года я снова приехала к Пулнаброну, преисполненная глубочайшего уважения за те мгновения, которые пропитали все моё тело чем-то невероятно родным и любимым в мой прошлый визит. Мне хотелось целовать каменные плиты, чабрец, жужжащих пчел и даже воздух. В этот раз вся территория как будто отвечала мне радостью синхронного биения, стало не важным, есть здесь другие люди или нет, я внутри дольмена или рядом — тишина была разлита повсюду и свободно текла через меня. В какой-то момент я обнаружила, что все туристы ушли и попросила у Пулнаброна войти под его свод, если это хорошо для нас обоих.

Оказавшись внутри я испытала той же глубины тишину и пустоту, к которым ненадолго прикоснулась в прошлый раз. Мой ум пытался задавать какие-то вопросы, но я не смогла на них концентрироваться, я просто плыла в этой Вечности и это было прекрасно — тихая-тихая радость окутывала меня и освежала, как чистейшая прохладная вода в жаркий день.

Похоже, это была наша последняя встреча с Пулнаброном и мне на удивление хорошо от этого знания. Кажется, что если добавить этой магии даже капельку больше, что-то будет безвозвратно разрушено, но кто знает, возможно, через несколько лет я смогу встретиться с пространством этого портала снова.

Дольмен Пулнаброн. Портал в Пустоту

картина современного ирландского иллюстратора John Fay

Марга Малицкая

Встречи Майкла Корды с Кастанедой

Встречи Майкла Корды с Кастанедой

Майкл Корда — редактор и писатель, работавший в издательстве Саймон и Шустер (в тексте —  S&S), который вывел книги Карлоса Кастанеды в мировые бестселлеры, вспоминает о своих встречах с Карлосом Кастанедой и об обстановке, которая царила внутри издательства в то время. Главы из его автобиографической книги «Другая Жизнь. Воспоминания о других людях»

В книгe «Учение дона Хуана» профессора антропологии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе по имени доктор Карлос Кастанеда рассказывалось о его посвящении в культ пейота шаманом яки по имени Дон Хуан. В одержимой наркотиками культуре конца шестидесятых и начала семидесятых годов неудивительно, что докторская диссертация Кастанеды смогла вырваться из академического мира, чтобы стать местным бестселлером, хотя, возможно, это была первая (и последняя) докторская диссертация в истории, которая смогла совершить подобное.

В более поздние годы, когда Кастанеда стал своего рода гуру для целого поколения детей из колледжей, и его книги продавались в миллионах экземпляров, он должен был принять своего рода мистическое значение — действительно, когда «Тайм» сделал обложку с ним (хотя и с нечетким и неузнаваемым портретом его, так как он отказывался фотографироваться или позировать художнику), они изображали его, возможно, непреднамеренно, как загадочного человека и тщетно пытались установить его точную личность, как будто это имело значение. К тому времени в кампусах по всей стране появлялись ложные кастанеды, как в России цари-самозванцы, и Кастанеду видели во всевозможных невероятных местах люди, которые клялись, что он высокий, голубоглазый или что-то вроде хиппи-бога, с длинными волосами и бахромой одеждой. Никто не смеялся сильнее над этим обожествлением, чем сам Кастанеда — Карлитос, как он часто лукаво называл себя, как будто он был современным эквивалентом ученика-колдуна, который на самом деле не был слишком далек от истины и который многое объяснял о литературной привлекательности его ранних книг.

По крайней мере, на одном уровне они сформировали своего рода романа воспитания, в котором Дон Хуан играл хитрого учителя-колдуна, а Карлитос — неуклюжего, наивного и вечно обнадеживающего ученика. В работе Кастанеды была сторона, которая обращалась к тем же потребностям молодых людей, что и «Повелитель колец» Дж. Р. Толкиена и «Меч в камне» Т. Х. Уайта. Здесь были все элементы: приключение, колдовство, трудный путь к знаниям, на котором молодой человек рискует всем, чтобы научиться мудрости у своего учителя. Кастанеда был чем-то вроде реального хоббита, следовавшего пути, проложенному таинственным колдуном Гэндальфом или, в другом контексте, молодым Артуром, ищущим мудрости Мерлина. Возможно, не зная, что он делает, Кастанеда затронул безошибочную тему для бестселлера, даже без учета пейота, что должно было придать его работе дополнительную привлекательность запретного и опасного.

То, что Кастанеда был реальным человеком, а не литературным изобретением, как некоторые подозревали, стало очевидным на следующее утро, когда я позвонил в университет и меня соединили непосредственно с его офисом. Голос, который приветствовал меня, был богатым, модулированным и имел легкий латиноамериканский акцент. Я выразил свое восхищение его книгой и желание встретиться с ним. — Он усмехнулся. «Я был бы рад, — сказал он, — но сначала вы должны поговорить с моим агентом. Видите ли, я — слабак, но он действительно свиреп и злобен, так что я должен быть осторожен, чтобы не рассердить его». Я спросил, кто его агент. К моему удивлению, это был знакомый мне Нед Браун. Браун был миниатюрным человеком с холерическим красным цветом лица и белыми усами, который немного походил на Ирвинга Лазара. Сам он не был новичком, Браун работал агентом в течение многих десятилетий и был одним из немногих в Лос-Анджелесе, кто занимался писателями книг, а не сценаристами. В то время он был агентом Джеки Коллинз, и тот факт, что Кастанеда каким-то образом нашел дорогу к Неду Брауну, казалось, указывал на то, что он не был таким уж не от мира сего, каким его представляла книга.

Я немедленно связался с Брауном, который сказал мне, что его стол завален предложениями до небес, но если я хочу встретиться с его автором, он не возражает. Он уже поговорил с Кастанедой (который либо быстро говорил по телефону, либо обладал телепатическими способностями Дона Хуана), и я должен был ждать его на парковке моего отеля в восемь вечера. «Как я узнаю Кастанеду?» — Переспросил я. Браун невесело усмехнулся. «Не волнуйся, — сказал он. “Он тебя сразу узнает».

В назначенное время я стоял на стоянке, оглядывая людей в подъезжающих машинах в поисках кого-нибудь, возможно, похожего на Кастанеду. Большинство машин были лимузинами, извергающими из себя пухлых мужчин средних лет, сопровождающих юных звездочек — вряд ли это был стиль Кастанеды, как я догадывался. Передо мной остановился аккуратный «Вольво», и водитель помахал мне рукой. Это был крепкий, широкогрудый, мускулистый человек со смуглым лицом, темными глазами, коротко остриженными черными вьющимися волосами и такой же веселой улыбкой, как у монаха Тука, демонстрировавшей идеальные зубы. Я сел в машину, и мы пожали друг другу руки. У него было крепкое рукопожатие. Руки, как я заметил, были широкими, сильными, с тупыми пальцами, хотя одежда выдавала в нем ученого: светло-коричневый твидовый пиджак, аккуратная рубашка с галстуком, коричневые брюки, хорошо начищенные мокасины. Я спросил его, как он узнал меня. — Он рассмеялся. «Я волшебник» — сказал он лукаво, — «Как же я могу пропустить тебя?» — Он свернул на бульвар Сансет. «Ну и разумеется, мне не повредило, что Нед описал тебя».

Я редко, если вообще когда-либо, любил кого-то так сильно и так быстро — чувство, которое остается неизменным после более чем двадцати пяти лет. Это было не столько то, что Кастанеда должен был сказать, сколько его присутствие—своего рода очарование, которое было отчасти тонким интеллектом, отчасти настоящей привязанностью к людям, а отчасти невинностью, не наивной, но такой, какой любят считать святые, святые люди, пророки и гуру. Дух Кастанеды был определенно раблезианским и непристойным, и у него было злое чувство юмора, но тем не менее он испускал каким-то образом подлинный, мощный запах потусторонней силы, до такой степени, что я никогда ни на минуту не сомневался в правдивости его рассказов о Доне Хуане или о чудесах, которые он видел и в которых позже участвовал.

Отчасти это подтверждалось тем, что какой он выбрал ресторан — маленький элегантный стейк-хаус неподалеку от Санта-Моники. Я смутно предполагал, что он вегетарианец, но он заказал баранину и, когда ее принесли, с удовольствием съел ее. На самом деле в нем не было ничего от веганского, одетого в сандалии, аскетичного, калифорнийского чудака. То, что его мысли были сосредоточены на этом мире, а не на следующем, было очевидно по блеску в его глазах, когда привлекательная женщина входила в комнату. Безбрачие, как было ясно, не входило в его систему верований, и он не был противником выпивки, так как заказывал вино с разборчивым суждением и пил его с явным удовольствием. Курение, однако, было против его принципов, по соображениям здоровья и ветра — путь мага, как он ясно дал понять, требовал физической силы. Нужно было тренировать не только ум, но и тело.

Карлос, как я уже называл его, был не только хорошим рассказчиком в городе, где хороших рассказчиков пруд пруди, но и, что гораздо реже, хорошим слушателем. Он превращал слушание в физический акт, его темные глаза были устремлены на меня, а подвижное, выразительное лицо выражало, как у хорошего актера, сочетание внимания, сочувствия и теплого веселья. Коренастый и плотный — он не был красавцем — тем не менее, Кастанеда обладал физической грацией актера и точным чувством времени, а также способностью передавать с помощью небольших тонких жестов и изменений выражения целый спектр эмоций. Я спросил, а был ли он когда-нибудь актером, но он засмеялся и отрицал это. Но поскольку все, что он говорил о своих ранних годах, было открыто для споров и он часто противоречил сам себе, я не был уверен. Но тогда истина заключается в том, что все успешные шаманы и святые люди являются исполнителями, и никто больше, чем Дон Хуан, который объединил дары сценического мага с великим актерским даром для драматического момента. Возможно, Кастанеда играл на сцене в школе, в Бразилии или Аргентине, или где-то еще, где он вырос (вопрос, который никогда не был прояснен окончательно), но его природный актерский дар сделал бы его успешным студентом в любой актерской студии.

Тем не менее тогда я верил каждому слову его книги и верю до сих пор. За этими хитрыми уловками — затворничество в стиле Гарбо, намеренное запутывание своей биографии, его развлечение оставлять ложные улики, чтобы запутать журналистов — Карлос Кастанеда был настоящим человеком. На самом деле даже самые преданные читатели считали его более реальным, ибо он обладал каким-то земным, крестьянским здравым смыслом, которого иногда не хватает неуклюжему и невинному ученому, которого он описывает в своих книгах и над чьими неловкими выходками часто смеется.

Он ел с некоторой деликатностью — было много признаков того, что Кастанеда был воспитан в значительной степени аристократично — но очень решительно. — А что я думаю о книге? — спросил он между двумя глотками. — Я был потрясен этим, — сказал я. С одной стороны, я думал, что это может быть прочитано как простая приключенческая история, в добродушной традиции Лоуренса Аравийского — городской мальчик отправляется в пустыню и учится там выживать; с другой стороны, это была антропологическая классика, как Колин М. Тернбулл в «Лесном народе». Тернбулл, которому предстояло стать одним из немногих ортодоксальных антропологов, с энтузиазмом поддержавших работу Кастанеды, точно так же изображал себя глупцом среди пигмеев Ирути. Некоторые читатели наверняка рассматривали книгу Кастанеды как руководство по применению галлюциногенных препаратов, что в то время более или менее гарантировало ей значительный успех, но, как ни странно, я видел в ней многие элементы «Правителя» Макиавелли, разумеется, без политического контекста. То, что предлагал Дон Хуан, казалось мне, представляло собой способ смотреть на мир объективно, разбивая жизнь на действия — большие и малые, важные или неважные — каждое из которых должно было быть выполнено настолько хорошо, насколько это было возможно. Карлос, сияя, кивнул. – «Безупречно! –  сказал он. – «Все, что ты делаешь, должно быть безупречным». (Это было одно из его любимых слов, как я вскоре узнал.) Выражение его лица было смешливым и самоироничным. «Это нелегко, — сказал он. —Сделанное кое-как не считается». — Он сделал паузу. «Есть безупречный способ делать все, — сказал он. Он с явным удовлетворением отправил в рот кусок баранины и принялся энергично жевать. — Даже есть баранину».

Значит, это кодекс поведения? — Переспросил я. Карлос задумчиво кивнул. «Может быть, и так. Да, пожалуй. Вы должны были подчиняться дисциплине» — это было то, что дети, которые приходили на его лекции, конечно, не получали. «Они думали, что эта книга о свободе, о том, чтобы делать все, что тебе вздумается, о курении марихуаны!» — Он рассмеялся. Но это была ошибка, продолжал он. Наркотики были инициацией, способом проникнуть глубже, причем совсем не веселым. Прежде всего, они были частью способа смотреть на мир и способа упорядочивать свою жизнь. Кодекс поведения, да, это было очень хорошо. Он доел свою баранину, и мы заказали кофе. Он пил свою сладкую и черную воду с кофеином, что, казалось, не вызывало у него никаких проблем. Он сказал, что спит, как младенец. Дон Хуан был тверд в таких вопросах. Было время для сна, и ты спал. Было время проснуться, и ты проснулся. Никаких жалоб, никакого нытья, никаких слов «я не могу спать» или «я так устала, что не хочу вставать».«Дон Хуан, — доверительно сказал он, — был суровым надсмотрщиком. Гораздо хуже, чем монахини в школе».

«Как ты умудрился выбрать Неда Брауна своим агентом?» — переспросил я. «Дон Хуан нашел его для меня, — сказал он, громко смеясь. — Он велел мне выбрать самого подлого человечка, какого я только найду, и я выбрал». Он заплатил по счету, и мы вышли наружу, в теплую ночь. Я сказал ему, что вернусь в отель пешком, и он одобрительно кивнул. Карлос верил в пешие прогулки. Тело должно быть здоровым, иначе какая польза от ума? Кроме того, Дон Хуан всегда шел прямо через пустыню, двигаясь так быстро, что было трудно поспевать за ним, никогда не теряясь. Карлос глубоко вздохнул. «Он сказал мне, что ты тоже придешь, — сказал он, пожимая мне руку. — Придет кто-нибудь, кто кого интересует сила, — сказал он мне. — Вот увидишь».

— А меня интересует сила? — переспросил я.

Он крепко обнял меня, а потом, дав на чай парковщику и садясь в свою машину, улыбнулся мне и сказал: «Разве медведи разбрасывают дерьмо в своем лесу?» — и исчез.

♦♦♦

На следующее утро я позвонил Дику и сказал, что хочу купить права в издательстве Калифорнийского университета на докторскую диссертацию профессора антропологии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Дик немного поворчал, но это был всего лишь его способ. К этому времени мы уже научились доверять инстинктам друг друга. Он всегда поддерживал мои догадки, даже когда считал меня сумасшедшей, и никогда, никогда не сомневался во мне. «Любой в этом бизнесе, кто прав более чем в пятидесяти процентах случаев, — гений», — было одно из его любимых высказываний. Правда заключалась в том, что для человека, который хвастался тем, что он «парень с цифрами», Дик был на самом деле полной противоположностью. Когда дело доходило до покупки книг, у него не хватало терпения разбираться в цифрах, которые он знал лучше, чем кто-либо другой, чтобы доказать что-либо. Если вы подготовите для него тщательный финансовый анализ книги, которую хотите купить, он, скорее всего, взглянет на нее, скомкает, бросит в корзину для бумаг, откинется на спинку вращающегося стула и скажет: «А теперь скажи мне, почему ты хочешь купить эту чертову штуку. — Дик наслаждался смелой игрой и не испытывал никакого уважения к людям, которые не желали рисковать инстинктивно. «Действуй своим чутьем», — любил повторять он и, в отличие от большинства людей, верил в это. Если я хотел купить докторскую диссертацию какого-нибудь профессора, он не возражал.

Я объяснил ему причину так быстро, как только мог. Я видела его мысленным взором: ноги на столе, он откинулся на спинку стула, как всегда, когда хотел подумать. — Антропология — хорошая категория, — сказал он наконец. «А сейчас все дети увлекаются наркотиками и индейцами. Кто-нибудь еще за ним охотится? — Я сказал ему, что Нед Браун утверждал, что его стол завален предложениями, но даже если это правда, я был единственным издателем, который действительно встречался с Кастанедой. — Браун, вероятно, лжет, — сказал Дик, — но никогда не знаешь наверняка. Выясни, чего он хочет, и дай ему это. Нет никакого смысла в том, чтобы быть прижимистым с ним». — Он сделал паузу. «Не возвращайся без него», — хрипло сказал он, как обычно, желая мне удачи, и повесил трубку.

Я позвонил Неду Брауну и после энергичного раунда переговоров—рекомендация Дона Хуана была точна, поскольку Нед был не только злым, но и упорным, как один из тех маленьких терьеров с большими челюстями, которые могут цепляться за дорогую жизнь, — я получил права на книгу Кастанеды в твердом переплете примерно в два раза дороже, чем планировал заплатить. Через день или два я вернулся в Нью-Йорк, чтобы попытаться убедить скептически настроенных продавцов, что мы должны приложить к этому серьезные усилия.

К счастью для меня, Дик не верил в демократию. Он считал, что отдел продаж существует для того, чтобы продавать книги, которые им дают, и его не интересовали мнения с места на конференциях по продажам. Когда в редких случаях директор по продажам или один из его представителей высказывал свое мнение о достоинствах книги, он обычно огрызался: «Ты редактор? Нет? Просто продай эту чертову штуку».  В данном случае его уверенность в моем суждении (или, что более важно, в его суждении обо мне) была вполне оправдана. Наше издание «Учения Дона Хуана», несмотря на определенный скептицизм в S&S («Simon и Shuster»), взлетело в список бестселлеров, и в течение следующих десяти лет Кастанеда, книга за книгой, был главным продуктом нашей жизни, одной из подпорок, на которой держался успех нового, постготлибского S&S.

С годами взгляды Карлоса на магию становились все более мрачными и сложными, особенно после того, как он закончил свое ученичество и сам стал полноправным колдуном, но лично он сам оставался таким же жизнерадостным, как всегда, и мы стали близкими друзьями. Он обладал сверхъестественной способностью угадывать, когда я попадаю в беду или нуждаюсь в помощи, и в такие моменты звонил из телефонной будки во Флагстаффе или, иногда, внизу в вестибюле: «Майкл! Это же Карлос! Чувствуете ли вы себя сегодня сильным?» — Его голоса было достаточно, чтобы подбодрить меня, даже в самые худшие времена, и он действительно заставлял меня чувствовать себя более сильным или контролировать события, так что у меня не было никаких сомнений в магических способностях Карлоса. Много лет спустя, когда мой друг из Нью-Мексико Род Баркер настоял на том, чтобы взять несколько упаковок с его первой книгой в Шипрок, в самое сердце резервации индейцев Навахо, «Большая Резервация», чтобы знахарь наложил на них заклинание с разными цветами пыльцы, я не удивился, когда книга была встречена хорошими отзывами. Карлос научил меня, как ничто другое, тому, как важно попасть на хорошую сторону мира духов.

В материальном мире — как и в случае с Жаклин Сюзанн, Ронни Делдерфилдом и Карлосом Кастанедой — Шимкину удалось выздороветь достаточно, чтобы вознаградить Дика, предоставив ему, наконец, твердую и полную власть над S&S. Швед оказался лишен авторитета, кабинет Дика был расширен и облагорожен, и началась долгая охота за подходящей комбинацией жестких, энергичных, амбициозных, хорошо связанных редакторов, которая должна была поглотить следующие двадцать пять лет издательской карьеры Дика и дать S&S репутацию своего рода американских горок для старших редакторов. Дик хотел иметь команду всех звезд, и он был готов платить за нее — жалованьем, привилегиями, завышенными титулами и щедрыми расходами, — но не все понимали, что он ожидает от них не только успеха, но и способности выдерживать давление. Человек за человеком приходил в S&S, представляясь как «чудотворец», только чтобы провалить устрашающую психологическую полосу препятствий в виде Дика. Большинство из них ушли, оглядываясь на S&S как на худший опыт своей профессиональной карьеры. Некоторые из них были настолько потрясены этим опытом, что вообще оставили издательскую деятельность. В других издательских домах к редакторам относились с уважением. В S&S они были брошены в окопы с первого же дня, где от них ожидалось не только приобретения книги с огромной скоростью, но и способности решительно выдерживать критику Дика и его перефекционистские требования.

Дело было не столько в том, что лай Дика был хуже его укуса — его лай, конечно, был угрожающим, но он мог и яростно кусаться, — сколько в том, чтобы справиться с его природной воинственной натурой. Он ожидал, что люди будут сопротивляться, и наслаждался этим, когда они это делали; при малейшем признаке страха или робости он безжалостно врывался, ища слабое, уязвимое место, инстинктивно стремясь к мягкому подбрюшью. Но никто не понимал, что у него был по существу дарвиновский взгляд на мир: люди должны бороться за то, чего они хотят или во что верят, и бороться изо всех сил. Те, кто боролся за то, что они хотели сделать, завоевывали его уважение; а к тем, кто не боролся, он терял интерес.

Никто в этой отрасли не поставил бы S&S высоко в списке мест, где было весело работать, но странным было то, что те из нас, кто прошел этот урок, были счастливы и не хотели бы работать где-то еще. Как и морские пехотинцы, люди в S&S гордились собой за то, что работали в условиях, которые в других местах считались варварски суровыми. Как сказал один из выпускников этого испытания террором: «если вы можете пережить это, вы можете пережить все, что угодно».

Дик работал усерднее и дольше всех, задавая темп своим примером. Те, кто преуспевал, делали это потому, что отдавали работе все сто процентов и заботились о том, чтобы делать все правильно; те, кто терпел неудачу, терпели неудачу потому, что это была жесткая, неумолимая среда, очень непохожая на атмосферу любимых» S&S при Бобе Готлибе, когда Боб играл снисходительного и мудрого папу-медведя для обожающего круга послушников, которые разделяли его взгляды и жили ради его похвалы. Наградой для членов ближайшего окружения Дика было то, что они прошли испытание.

Шаманизм Сибири и шаманизм Мезоамерики

Шаманизм Сибири и шаманизм Мезоамерики

Сейчас много говорят о шаманизме в связи с известной историей похода якутского Саши-шамана против Кремля. И в связи с продолжением этой истории – похищением Саши-шамана силовиками и его принудительного помещения в психиатрию. А также информационным фоном – внесудебные расправы в Чечне над гадалками и «ведьмами» (сжигание домов, изгнание, избиения). В общем, выпала нам интересная жизнь с айфонами и крылатыми ракетами на уровне 17-м века.

Хорошо, давайте поговорим за шаманизм. Заодно – про Сталина, и про памятники культуры человечества.

Мне всегда было интересно, почему некоторые практикующие тенсегрити (т.е. «Мудрость шаманов древней Мексики») умудряются «уважать» или «гордиться» диктатором и убийцей миллионов людей Иосифа Сталина. Для меня это всегда было непонятно, потому что, на мой взгляд, «уважать» Иосифа Сталина, одновременно, практикуя «мудрость шаманов», это то же самое как заниматься генетикой и быть поклонником Лысенко. Или исследовать культуру индейцев Майя и «уважать» Диего Де Ланду (такие, кстати, есть!). Или быть приверженцем иудаизма, и, одновременно, «отдавать должное» Гитлеру (такие тоже есть!). Для меня это звучит шизофренично. Как быть Яки и гордиться теми военачальниками, которые сгоняли индейцев Яки с их земель или убивали их лидеров? Брррр! К дьяволу!

Хочу напомнить, что тенсегрити – это современная форма шаманской традиции, существовавшей в Мезоамерике, по словам Дона Хуана, в последние 10 тысяч лет.  Современная наука мало знает о культуре и традициях древних людей, населявших этот континент, до появления первых значительных каменных памятников и следов письменности. Очень поверхностно исследована деятельность лишь последних двух тысяч лет.

Шаманизм Сибири и шаманизм Мезоамерики

Куикуилко, южная окраина Мехико сити. Пирамида выкопана из под слоя вулканического пепла

На городской окраине современного Мехико-сити стоит необычной формы пирамида Куикуилко. На эту пирамиду Дон Хуан водил Карлоса Кастанеду, рассказывая ему о том, что это место тех нагуалей, кто cтоял у истоков нашей линии. Эта пирамида была построена по некоторым сведениям примерно за тысячу лет до начала н.э. Про жизнь людей в эту эпоху известно очень мало. Это были современники ольмеков. Но совершенно точно, что природная катастрофа около 150—200 гг. н. э. после извержения близлежащего вулкана Шитле, вынудила выживших в Куикуилко искать убежища в новом месте, и, по видимому, этим новым местом стал Теотихуакан, который во втором веке начал стремительно разрастаться и стал самым влиятельным культурным и военным центром Мезоамерики, повлиявшм и на майя, и на сапотеков.

Да, жизнь древних обитателей Мезоамерики полна загадок и тайн. Однако факт генетического наследия этих людей установлен достаточно достоверно. Предки этих индейцев пришли из древней Сибири через Берингов пролив, в несколько этапов. Первая волна «палеоиндейцев», родственных азиатскому населению Сибири и Дальнего Востока, пришла примерно 15 тысячи лет назад, по мнению ученых, когда пересох Берингов пролив. Последняя массовая волна переселенцев проникла в Северную Амеику 10 тыяч лет назад.

А поэтому, имеет смысл предположить, что шаманизм Сибири – это прямой, хотя и дальний родственник шаманизма (то есть, магической традиции, в широком смысле) Мезоамерики. А население Америки И Южной и Северной, родственно автохтонному населению Сибири и Дальнего Востока. Именно этим объясняется, как я вижу, само появление термина «шаман» в финальных книгах Карлоса Кастанеды. В ранних изданиях Кастанеда не использовал сибирский термин «шаман»: там были «охотники», «воины», «люди знания», «видящие» и так далее.

Шаманизм Сибири – это по настоящему уникальный и древнейший реликт знания, сохранившегося от культур, от которых нас отдаляют не просто эпохи, но целые световые года, если мерять их годами эволюции. Сибирский шаманизм – редкий и ценный артефакт человеческого наследия, как и шаманизм некоторых древних народов Австралии, Африки и Океании и некоторых других. Благодаря суровым условиям жизни и удаленности от центров цивилизации этот артефакт существовал на протяжении тысячелетий без каких-то серьезных изменений.  Даже довольно агрессивное продвижение и навязывание православия в эпоху имперского российского завоевания Сибири – серьезно потеснило шаманизм, но не разрушила его до основания.

Первая атака на сибирских шаманов ознаменовалась известным указом Петра I о массовом крещении северообских народов. Указ повелевал специально назначенному митрополиту Филофею уничтожать изображения божеств, которым поклонялись народы Сибири, и крестить их. Массовые мероприятия по насильтвенному крещению и христианизации народов Сибири начались после приезда в 1711 году в Сибирь в качестве нового губернатора князя М. П. Гагарина. При его активной поддержке Филофей Лещинский обращал в христианство березовских и сургутских хантов, пелымских манси. В 1717 года с аналогичной целью Филофей ездил проводить крещение в Нарымский и Кетский уезды, в 1719 году — в Мангазею, а в 1719-м и 1720-м — в Иркутск и за Байкал. Изображения божеств, которым сибирские народы поклонялись, приносили жертвы и с коими связывали свое благополучие, были сожжены, растоптаны, уничтожены. Основные священные места были разрушены во время миссионерских экспедиций Лещинского в 1712-1718 годах. В 1722 году священник Михаил Степанов сжег 75 священных мест в Приобье; в 1723-м в Березовском уезде русская администрация отобрала и сожгла 1200 деревянных и 5 железных изображений божеств хантов и манси.

Шаманизм Сибири и шаманизм Мезоамерики

Шаман, Сибирь, 1903, Россия.

С воцарением императрицы Екатерины интерес к шаманству ослабел, центральной власти стало не до них. Хотя шаманство и наказывалось дисциплинарными методами, во многих районах начальство смотрело на камлания сквозь пальцы. Как писал Худяков, «при введении христианства многим шаманам насильственно обстригали волосы и затем силою приобщали; в этих случаях шаманы сходили с ума, становились больны на год и на два, лежали в кровати». Но в итоге языческие духи все равно оказывались сильнее новых христианских святынь и повторно инициировали ойунов. «Потом рассказывали они, что черти водили их по разным местам, закалывали, вынимали кости и вставляли новые, «исправляли» шамана».

Кочевники из отдаленных труднодоступных районов продолжали придерживаться верований своих предков.  Шаманизм отдалился от крупных городов Сибири, притаился в глубинке, в отдаленных деревнях и стойбищах.

Что нанесло по сибирским и дальневосточным шаманам по настоящему сокрушительный удар, от которого шаманизм вряд ли когда-нибудь сможет оправиться – это невероятно агрессивная и злобная советская империя, которая начиная с 1920 года, еще не закончив Гражданскую войну объявила шаманов  контрреволюционерами. Открыл эту кампанию циркуляр Губревкома от 20 ноября 1920 года, в котором волостным и сельским ревкомам вменялось в обязанность строго преследовать всех шаманов.

В годы гражданской войны на Севере большевикам было не до шаманов, но, расправившись с главными противниками, они вновь обратили внимание на человека с бубном. 27 мая 1924 года был принят новый партийный документ по этому вопросу — «Постановление Пленума Якутского обкома РКП (б)». 3 ноября того же года вышло «Постановление ЯЦИК о мерах борьбы с шаманизмом в Якутской АССР», а следом и соответствующее «Обращение к трудовому народу»:

«Все советские органы, общественные организации на местах призываются на борьбу с шаманизмом, на которую они должны направить максимум своего внимания и сил.
Шаманизм — опиум для народа.
Шаманы — паразиты на теле трудящегося якута!»

Шаманизм Сибири и шаманизм Мезоамерики

Нанайский шаман. Фото П. П. Шимкевича. Пересъемка В. Н. Токарского

Шаманам одновременно полагалась конфискация имущества, дополнительные налоги и «задания по заготовкам», запрет на вступление в колхозы и кооперативы, выделение охотничьих, рыбацких и сенокосных угодий, снабжение снастями, орудиями лова и припасами. Детей шаманов запрещено было принимать в интернаты, им разрешалось получать только начальное образование, а нередко на них распространялись все ущемления прав, которым подвергались родители.

Лишение избирательных прав происходило очень быстро, на общем собрании селян, простым голосованием под давлением какого-нибудь «уполномоченного» из райцентра. А вот восстановления могло состояться только после принародного покаяния шамана, публикации его «отказного» заявления в газете, испытательного срока в пять лет и долгого хождения документов по вышестоящим инстанциям. Все это время семья шамана балансировала на грани жизни и смерти.

За камлание штрафовали. Репрессивным мерам подвергались не только сами шаманы, но и их родственники. Например, в Приамурье местные сельсоветы принимали решения о высылке «классово чуждых» жителей из населенных пунктов.

По сведениям П.Н. Ильяхова, на севере Якутии, и без того в самых экстремальных условиях выживания (тем более после военной разрухи) шаману-лишенцу на семью из пяти человек в порядке наказания выдавали только «30 фунтов (12 кг) муки, полкилограмма масла, килограмм сахара, одну плитку чая и одну коробку спичек» на всю зиму, которая в Заполярье длится, как известно, почти девять месяцев. Конечно, прожить на таком пайке было невозможно, а пополнить его за счет охоты или рыбалки шаман не мог по названным причинам. То есть налицо наблюдалось моральное и физическое уничтожение шаманов новой властью.

В 30-х годах начался новый этап преследования шаманизма. Печальную роль в том разгроме сыграл знаменитый антрополог Л.П. Потапов, автор классической книги «Алтайский шаманизм». До 30-х годов двадцатого века шаманизм Сибири, был мало исследован, не было каких-то общепризнанных теорий шаманизма. Карл Маркс и Владимир Ленин ничего существенного не написали о шаманах. Под большим вопросом была и принадлежность шаманов к религии. Некоторые исследователи считали их просто «больными» людьми, другие – своеобразными выразителями древних суеверий. Кое-где местная власть смотрела на деятельность шаманов сквозь пальцы. Но Советская власть, утвердившаяся в Сибири после кровопролитной гражданской войны, нуждалась в теоретическом объяснении, почему шаманов необходимо репрессировать, какое место он занимают в «классовой борьбе». В итоге, Потапов обосновал и дал эту теоретическую модель (весьма сомнительную с точки зрения современной науки).

На совести этого очень известного исследователя гибель десятков тысяч человек. Но он не единственный «профессор», подводивший идеологию под физическое уничтожение шаманов. По тому же пути, вынужденно или нет, пошел знаменитый профессор и знаток чукотского и эскимосского шаманизма Владимир Тан-Богораз, приравнявший шамана к священнику в программной статье в журнале «Красный Север» (1931 г) заместителя председателя Госкомсевера при правительстве РСФСР И.М. Суслова «По туземному Северу. Шаманство и борьба с ним». Впрочем, самого Богораза от ссылки  это не спасло.

Шаманизм Сибири и шаманизм Мезоамерики

Тан Богораз с чукотским шаманом

Итак, шаманизм в СССР, начиная с начала 30-х годов был официально признан «религией» и спорадические преследования шаманов в начале и середине десятилетия развернулись на полную катушку.

Шаманов начали ссылать, сажать в тюрьмы и расстреливать. Массово изымались и уничтожались предметы культа: бубны, фигурки духов, костюмы, предметы силы и так далее. Детям шаманов запрещалось ходить в школы, посещать клубы, собрания. По переписи 1931 г. в Туве было 725 шаманов, из них 411 мужчин и 314 женщин — все они стали жертвами репрессий. Комсомольцы, члены партии и активисты ходили по домам и принудительно изымали все культовые предметы. В отдельных случаях эти атрибуты попадали в музеи, но по большей части уничтожались. Помимо прямого наказания за «шаманизм» или принадлежность к семье «классового врага», в начале 30-х добавилась коллективизация. Часть шаманов подпадали под «раскулачивание», что влекло высылку или тот же расстрел.

Преследование шаманов в 30-е годы ничуть не уступало по жестокости испанской Конкисте 16-17 веков. И похоже, что 99% шаманов Сибири оказались не готовы к такому повороту дел: они не имели дисциплины сталкинга, они были слишком архаичны для этого. Некоторые из них были одарены в искусстве сновидении, но это их не спасало. Духи-помощники и неорганические сущности также не смогли им помочь.  Спаслись единицы, и эти единицы не имели возможности практиковать в течение 7 десятилетий, не имели возможности передавать свой дар и свою силу по наследству.  99% шаманов, которые сейчас в Сибири называют себя шаманами – это по сути, самопровозглашенные шаманы, вне традиции наследования и прямой передачи знания. Если коротко, в огромной степени, это уже «не то» шаманство. В большой степени, это современная «реставрация» и реконструкция шаманизма, а сами современные шаманы, прошедшие в своем большинстве школу пионерии, комсомола, бизнеса 90-х, эзотерику всех сортов и направлений, это уже другие люди, с другим типом восприятия и мышлением. Редкие исключения, правда тоже есть.

Шаманизм Сибири и шаманизм Мезоамерики

Известно несколько легенд о том, как по настоящему сильным шаманам-сновидящим удавалось сохранять себе жизнь. Вот несколько историй:

«юкагирский шаман из Нелемного на глазах незваных гостей сначала наполнил дом водой, потом вызвал к себе двух медведей, за ними — дерущихся жеребцов, «полчеловека». А в конце концов вывел их на берег и заставил взять в руки по мешку и «ловить» рыбу. Когда они очнулись от гипноза, то стояли голыми и держали в руках вместо мешков собственные штаны. Блюстителям закона ничего не оставалось, как со стыдом удалиться Нечто подобное и с аналогичным финалом проделала в свое время с пришедшими за ней милиционерами и Анна Павлова

Известный верхоянский шаман Уигурдаах (Гавриил Николаевич Слепцов) еще с детства обладал особым даром — кормил с рук кукушек и других диких птиц, которые безбоязненно слетались к нему со всей округи Как рассказывал его земляк E И Ефимов, подростком Гавриил мог легко отводить дождь от родительской сенокосной деляны, и Слепновы косили и стоговали в любое время Не они подстраивались под погоду, а погода под них Поэтому парнишку очень рано зауважали ближние соседи и даже стали побаиваться К тому же он вскоре научился читать все чужие мысли, и от него ничего нельзя было утаить Но в первые же годы советской власти Гвриил попал в изгои и жил только тем, что удавалось добыть в тайге Однажды в их село приехал чекист-начальник и тут же вызвал к себе Уйгурдааха. При встрече он с усмешкой спросил «Так ты и есть тот самый знаменитый ойун-жеребец?». В ответ обиженный шаман тоже назвал чекиста жеребцом. Тот разозлился и принялся угрожать оружием «А ты в меня выстрели, выстрели, — не испугался шаман, — я даже покажу, куда целиться надо!». Понятно, что как ни зол был чекист, но убить просто так человека он не мог и потому приказал затолкнуть шамана в кутузку. Но когда он вошел в свой кабинет, Уигурдаах был уже там и опять повторял свое «Стреляй! Стреляй! Интересно, скольких из нас ты перестреляешь?!» И тут кабинет до отказа заполнился совершенно одинаковыми Уигурдаахами, окружившими со всех сторон чекиста. Перепугавшись, он спешно стал предлагать шаману мировую.

Официально отказавшись от своего прошлого и проведя сеанс «саморазоблачения», Уйгурдаах после обычных проволочек сумел обрести права, выучился грамоте и даже получил работу продавца. Но так случилось, что заменивший его на время помощник совершил по незнанию незначительную растрату. Не долго думая, их тут же осудили обоих, тем более что за Слепцовым тянулось «подозрительное шаманское прошлое». «Преступников» в числе еще нескольких товарищей по несчастью отправили на принудительные работы в тайгу — заготавливать дрова для холодной и долгой верхоянской зимы. Как наиболее грамотного и старшего Уйгурдааха назначили бригадиром. Но едва только их оставили одних, шаман велел всем отдыхать, охотиться и набираться сил. А в ответ на вопрос, как мы будем отчитываться перед начальством, заметил, что это — его забота. Когда через несколько месяцев приехала комиссия, Уйгурдаах продемонстрировал ей целых пятьдесят огромных штабелей дров и сдал их по специальным актам. За такой ударный труд «преступников» тут же распустили по домам. А когда весной приехали на деляну за дровами, их, естественно, не оказалось. В ответ на запоздалые претензии и гнев членов комиссии по приемке дров Слепцов предъявил копии актов с их подписями и заметил: «Ваши штабеля, наверное, кто-то просто раньше увез ..»

«В нашем районе активист Юбан Гаврилович Третьяков собрал 9 бубнов. Затем он пригласил нас, школьников этой местности, помочь ему сжечь бубны. Так что мы, школьники, сожгли бубны в большом костре. Мой дядя был шаманом, и его большой белый бубен явственно выглядывал из этой кучи. Присутствовало очень много взрослых и детей. И многие из нас видели, как этот большой бубен выпрыгнул из огня. Трижды бубен выпрыгивал из костра, и трижды люди возвращали его в погребальный костер»

«О некоторых ходят слухи, что они избежали заключения путем применения древнего искусства изменения своей формы, например, просто превращаясь в птиц и улетая. Считается, что Константин ойуун из Абейского района вместе с двумя другими захваченными шаманами «загипнотизировал» целую комнату, полную скептиками, и заставил их поверить в то, что они вначале увидели снег, а потом медведя (или нескольких медведей, в зависимости от версии рассказчика) в зале комсомольского клуба».

«Знаменитая удаган Алы хардаах своими сексуальными действиями привела в такое замешательство мужчин, пришедших ее арестовывать, что те со стыдом убежали».

«Шамана Никона в наручниках милиционер вел в суд. Но когда тот пришел, вместо старого шамана с ним был прикрепленный к нему кусок ветки от дерева. Милиционера обвинили в том, что тот пьян, но он воскликнул «Как же я смог бы напиться?»»

Шаманизм Сибири и шаманизм Мезоамерики

Нанайский шаман. Фото П. П. Шимкевича. Пересъемка В. Н. Токарского

 

И ради справедливости надо упомянуть как минимум один случай того, что мы можем назвать классическим «сталкингом» новых видящих:

«Спиридон из Вилюйского района стал председателем сельского Совета, и община долгие годы скрывала от вышестоящих властей его продолжавшуюся шаманскую практику».

Оставшихся в живых (и даже публично отказавшихся от камлания и «раскаявшихся» бывших шаманов) власть добила в эпоху большого террора в 1937-38гг – их объявляли шпионами, выбивали пытками признания в самых фантастических заговорах и преступлениях.

С 1937 года нивхские и ульчские шаманы репрессировались как «японские шпионы». Другой пример репрессивной политики – Хакасия. В 1924 году здесь проживал 71 шаман. В 1930-х годах 25 крупнейших из них были сосланы, а троих шаманов (Чертыкова, Топоева и Иридекова) расстреляли в 1937 году за «контрреволюционную деятельность».

Настраивали также и детей против родителей:

По свидетельству Г. П. Вальдю, «свои же, молодежь, как услышат, где бубен звучит, идут туда, палку просовывают в окно и гоняют бедных старушек». Были случаи, когда дети шаманов, вступившие в комсомол, отбирали у родителей шаманские атрибуты. Например, Павел Тумали забрал у своего отца Подя Тумали бубен, пояс и утопил в Амуре, при этом он сказал: «Не позорь нас». Дети запрещали матери Т. Н. Чекур шаманить, говорили, что стыдно смотреть на людей, ходить на людях. Чтобы избежать преследования комсомольцев, шаманы и все заинтересованные в проведении шаманского обряда уезжали на луга и там шаманили. В селе собирались потихоньку, но как выразилась, информант, «разве скроешь, если бабушки идут в одну избу».

После окончания Великой Отечественной войны преследования шаманов не прекратились. А. Н. Бельды рассказывала, что в 1960-е годы в Нанайском районе Хабаровского края шаманов за проведение обрядов штрафовали, но они продолжали шаманить, занавешивая окна. Чем ближе к годам перестройки, тем больше постановления Хабаровских крайкома и крайисполкома направлены на регулирование деятельности районных организаций по соблюдению законодательства о религиозных культах и усилении атеистической пропаганды.

Иногда тех, кто старался быть шаманами, обвиняли в сумасшествии. Они считались ненормальными из-за продолжения отжившего и презираемого занятия. Их определяли достаточно опасными и потому требующими жестокого лечения медицинскими препаратами в психических лечебницах («психушках») от весьма широко и произвольно трактуемой шизофрении. Боязнь психушек и насмешек удерживала от практики тех потомков шаманов, которые могли унаследовать целительский талант и чувствовать зов духов.

Многолетний российский, а затем и советский террор перемолол в лагерную пыль древнейшую магическую традицию, несомненно родственную шаманизму и возможно, гораздо более архаичную. И справедливости ради, Саша-шаман из Якутии, это конечно не шаман в традиционном смысле этого слова. Как и те горе-шаманы из бурятского «профсоюза» Тэнгэри, которые пытались остановить Сашу-шамана – они примерно такие же «шаманы», как «эльфы» и «гномы» в ролевых играх по мотивам  Дж. Р. Р. Толкина.  Что не отменяет их некоторой эффективности. Намерение то никуда не делось. Вот — оно!

Шаманизм Сибири и шаманизм Мезоамерики

[DP_Grid_View_Related_Posts dp_postid=»5191″ dp_title=»Другие интересные статьи»]

Одежда воинов Теотихуакана

Одежда воинов Теотихуакана

Традиция воинской одежды в Теотиуакане насыщена множеством смыслов и символов. Элементы, из которых состоит одежда воина, можно увидеть не только в Теотихуакане, но также в районе майя и у сапотеков в Монте Албане.

Обязательным элементом одежды была набедренная повязка маштлатль, которая была украшена декоративным орнаментом, пущенным по краю. Один такой орнамент, скорее всего, стал представлять город Теотиуакан, и использовался для украшения набедренной повязки только у воинов из этого города-государства. Ступенчатый узор напоминал зубчатые крыши, найденные в Теотихуакане. У майя этот декоративный орнамент тоже использовался, но не у воинов, а в «модной» одежде богатых майя и в женской одежде.

Воины из Теотиуакана носили разные типы одежды для верхней части тела. Как изображено на погребальных изображениях, воины часто носили короткие тканевые туники. Туники из перьев носили и воины в Теотиуакане и в районе майя. Одним из самых типичных видов одежды воина была туника с тремя орнаментами по краю. Также теотихуаканские воины носили стеганые хлопчатобумажные и пуховые доспехи в качестве защитной одежды от летящих камней и дротиков.

Не избегали воины и «бижутерии». Украшения представляли собой нечто вроде бус, ожерелий и монисто  на шею и грудь, они делались из нефритовых бусин, раковин или человеческих верхних челюстей. Как можно понять, эти украшения носили ритуальный и магический характер и использовались либо в торжественных случаях, либо при погребении воина.

Одежда воинов Теотихуакана

В одежде воинов в Теотихуакане нередко использовался элемент, обозначающий сову. Сова является хорошо известным символом воинского сословия в Теотихуакане, и, возможно, обозначал воина как человека, который, как и сова, был связующим звеном между живыми и мертвыми, отправляя живых к мертвым.

Разумеется, оружие воина было важной частью костюма. Атлатль (это специальное устройство для метания коротких дротиков) и дротики были тем оружием, которое предпочитали воины Теотихуакана, и оно было признано типичным оружием Теотихуакана. Позднее атлатль стал символом оружия воинов и для толтеков. В частности, все четыре фигуры знаменитых толтекских «атлантов» в Толлане держат атлатль в левой руке. Копья и ножи также использовались воинами, но гораздо реже изображались в искусстве Теотиуакана. Археологические исследования областей майя показывают, что атлатль использовался в реальных битвах и для повседневной охоты.  Вероятно, ататль символизировал качество алертности, готовности воина к битве.

Круглые и гибкие квадратные щиты служили для защиты воинов от летящих камней, дротиков или для рукопашного боя. Эти щиты были сделаны из тростника, переплетенного с хлопком и покрытого перьями и другими украшениями и эмблемами.  Гибкие щиты были очень характерны для воинов Теотихуакана — они встречаются на изображениях воинов очень часто.

Интересно, что зеркала были важнейшим элементом костюма теотихуаканского воина. Скорее всего, это был магический элемент, связанный с Тескатлипокой (дымящееся или огненное зеркало). Тескатлипока был главным богом у жречества, а зеркало было его самым характерным элементом. Интересно, что Тескатлипока считался основным соперником Кецалькоатля, и зеркало фигурирует в истории падения/соблазнения легендарного правителя Се Акатля Топильцина Кецалькоатля. Зеркала носились отдельно или в комплексе с перьями и хвостом койота. Археологические примеры этих важных элементов костюма из Теотихуакана были найдены среди захоронений воинов в Пирамиде Пернатого Змея.

Зеркальные нагрудники часто использовались как часть погребального костюма воинов. Задние зеркала носили в одиночку, привязывали к пояснице или в качестве объединяющего элемента в большем скоплении перьев и хвостов.

Не менее интересно, что помимо зеркал, воины Теотихуакана нередко носили кисеты с благовониями, что тоже, по-видимому, имело отношение к магии и было в ходу у жрецов. Многие образцы майянского искусства говорят, что там благовония также были неотъемлемой частью воинского комплекса и костюма.

Одежда воинов Теотихуакана

Головные уборы, которые использовали теотиуаканские воины, кодировали в себе сложную природу мистических теотиуаканских представлений. Они варьировались от простых повязок до величественных, многослойных сборок из перьев, драгоценных камней, раковин и других драгоценных материалов. Высокопоставленные военные командиры использовали пышные и сложные головные уборы с плюмажем из перьев. Более практичные головные уборы в виде знака года в виде раковин с пластинками, пожалуй, наиболее широко представлены в захоронениях как в Теотихуакане, так и у индейцев майя. В версиях майя основные элементы головных уборов теотихуаканских воинов украшены структурой подобной тюрбану.

Но были и головные украшения другого типа. Некоторые головные уборы изображали военного змея шиухкоатля, который символизировал живого, сражающегося воина. Головные уборы типа бабочки, несли в себе смысл превращения воина в бабочку. Огонь был ключевым элементом, вовлеченным в эту трансформацию, и символы этого элемента появляются как на головных уборах змей, так и на головных уборах бабочек. В то время как головные уборы типа змея и бабочки заключали в себе веру теотиуаканцев в важность самопожертвования, военные головные уборы изображающие Тлалока, бога войны, дождя и грозы, отражали важность жертвоприношений. На головных уборах этого типа последовательно появляется изображение головы Тлалока и годичные знаки. Изумленное лицо Тлалока было лицом каждого воина в поисках поддержания равновесия вселенной посредством жертвоприношения, пленного, взятого в битве, или его собственного пламени, потушенного врагом.

Интересный элемент одежды – это защитные очки. Изготавливались из серого обсидиана. Ученые не знают, для чего они использовались. Предполагается, что они были подражанием Тлалоку, который обычно изображается с круглыми «очками». С войной и военными действиями связывали его способность нести разрушения, сопровождаемые молниями и огнём. Бог грозы выступал покровителем воинов, сражавшихся под его знамёнами – «очки» бога являлись важным элементом внешнего облика теотихуаканского воина. Некоторые исследователи считают, что очки были элементом устрашения врагов, поскольку они придавали теотихуаканскому воину такой «скелетный» вид.

Теотихуаканский воин воевал не для того, чтобы убить и выжить, все было не так просто. Его война была священным действием на мистической войне, проявляющей его личную силу и магию. Поэтому все детали его костюма, оружия и доспехов имели большое символическое значение, служили функции получения поддержки от богов и связывали его со стихиями и с намерением. Погибнуть на войне считалось очень достойной смертью, добровольным жертвоприношением. Война была торжественным мероприятием, которое обставлялось пышными ритуалами. Мистические и сверхъестественные силы были полноправными участниками и игроками в битвах наравне с людьми, и люди, в каком то смысле, добровольно передавали свою судьбу этим силам.

[DP_Grid_View_Related_Posts dp_postid=»5033″ dp_title=»Другие интересные статьи»]

Кортес и Монтесума

Кортес и Монтесума

Когда Кортес с горсткой вооруженных бойцов приближался к Теночтитлану, слухи о приближении белых бородатых людей достигли владыку ацтекской империи Монтесуму Шокойоцина. Тот решил, что пророчество сбылось и с запада возвращается предсказанный жрецами Кетцалькоатль. Он отправил приближающемуся захватчику дары, намекающие на родство с богами: сложная корона из перьев (apanecayotl) вроде той, что носил Топильцин Кецалькоатль, и остроконечная шапка из кожи ягуара в сочетании с маской с длинным клювом, атрибутом бога ветра Эхекатля Кецалькоатля. Другие присланные платья и украшения принадлежали богу дождя Тлалоку и Тецкатлипоке, “дымящемуся зеркалу”, верховному божеству правителей и жрецов. Также он послал Кортесу некие приветственные стихи:

«Я не просто сновижу,
не просто представляю это в своем сне,
я не просто это вижу как мираж,
я действительно вижу вас,
смотрю в ваше лицо.
Я был обеспокоен уже пять,
уже десять раз за долгое время.
Я вглядывался в неведомое,
откуда вы пришли, в место облаков, в место тайны.
Таким образом, они предсказали это,
древние правители, что вы придете,
чтобы учить свою воду, свой народ,
они предрекали, что вы снова сядете на свою циновку, на свой трон,
что вы вернетесь.
И теперь это стало правдой:
вы вернулись».

Разбойник и авантюрист Кортес по прибытии в Теночтитлан взял Монтесуму в заложники. Одна из версий смерти правителя ацтеков — его убил собственный народ, потому что тот призвал сложить оружие в борьбе с врагом. По другой версии его убил Кортес.

Машина Сновидений

Машина Сновидений

21 декабря 1959 года в автобусе из Парижа в Марсель ехал худощавый сорокалетний человек. Он сидел у окна, в которой прямо светило заходящее солнце. Вдоль дороги через равные промежутки были высажены высокие тополя – таким образом, что на уровне глаз были именно стволы, а не кроны. Человек прикрыл глаза и сквозь полуприкрытые веки в его зрачки начали «строчить» лучи солнца через короткие промежутки. И это мерцание инициировало у Брайона Гайсина – так звали этого человека мгновенные видения наяву. В этот же день он сделал запись в своем дневнике:

«Сегодня в автобусе на пути к Марселю меня захватил трансцендентальный ураган цветовых видений. Мы мчались сквозь длинную аллею, усаженную деревьями, и я прикрыл глаза, сидя напротив слепящего солнца. Подавляющий поток интенсивно ярких цветов взорвался под моими веками: многомерный калейдоскоп вихрем кружился в космосе. Я был выброшен из времени»

Спустя год Брайон Гайсин вместе со своими друзьями, знаменитым писателем-битником Уильямом Бероузом и математиком Иэнэм Соммервилем собрали «Машину сновидений» (The Dreamachine). Это устройство было призвано порождать видения у человека, который наблюдает стробоскопический свет из этой машины. Вокруг лампы с определенной скоростью вращался металлический барабан со специальной формой вырезов. Таким образом Машина сновидений производит мерцание света частотой примерно в 8-13 Гц., вызывая, по замыслу создателей, стимуляцию альфа-ритмов головного мозга пользователя.

Машина Сновидений

Иэн Соммервиль записывал свои впечатления с личных испытаний «Машины сновидений»:

«я оказываюсь в центре всей картины безграничных форм, порожденных вокруг меня… я обнаружил себя высоко над Землей, парящим в универсальном блеске красоты. Чуть позже я осознал, что мое восприятие окружающего мира заметно изменилось. Вовсе не похоже на наркотический дурман или сильную усталость».

Прототип машины был готов уже в 1960 году. А в 1961 году друзья решили сделать бизнес на этих машинах и изготовили несколько штук на продажу. Готовые «Машины сновидений» выставили в витринах нескольких магазинчиков  и салонов красоты. Все желающие могли попробовать эффект этих машин на себе.

Патентная документация на «Машину сновидений» содержала следующее описание «Изобретение, имеющее художественное и медицинское применение, примечательно тем, что воспринимаемый эффект ощутим при взгляде с закрытыми или открытыми глазами на внешнюю сторону снабжённого прорезями цилиндра, вращающегося с заданной скоростью. Ощущения могут быть изменены посредством увеличения или уменьшения скорости вращения, изменения расположения прорезей или изменением цветов и узоров на внутренней стороне цилиндра».

Брайон Гайсин предполагал, что устройство «откроет новую эру … эру внутреннего видения», предоставляя людям доступ к тому, что он обозначил в качестве «Человеческой программы». Гайсин говорил, что изобретённая машина позволяет увидеть «всё, что может быть увидено, было увидено и будет увидено». В понимании художника кругозор человека ограничен рамками, установленными Программой, а использование «машины сновидений» может эти самые рамки разрушить.

Но бизнес в Париже не удался. Несмотря на то, что многие из потенциальных покупателей быстро впадали в состояние сновидения наяву и начинали видеть образы и видения, никто не был готов платить за это. Ни один экземпляр «Машины сновидений» не был продан.

Машина Сновидений

Возможно, причиной этого стали огромные надежды, которые Гайсин возлагал на Машину. С ее помощью он сам «видел все символы основных религий, кресты, глаза Христа и много-много всего остального», и возводил традицию управления своим сознанием с помощью световых вспышек к Нострадамусу, создававшему вспышки с помощью солнца и движений рук, и святому Савлу из Тарса, который имел видение по дороге в Дамаск якобы именно благодаря солнцу, пробивавшемуся из-за деревьев.

Кстати говоря, академическая наука приступила к изучению этого эффекта задолго до экспериментов Гайсина – с этой точкой зрения на происходящее можно ознакомиться в работе From Stroboscope to Dream Machine: A History of Flicker-Induced Hallucinations. В ней подтверждается теория о приемах Нострадамуса с руками и солнцем как источнике его пророческого дара, а также приводятся работы Гельмгольца (1910) и даже чешского физиолога Пуркине, который изучил влияние вспышек на мозг в 1819 году – но никто его дело особо не продолжал, не то что не использовал на практике.

В 1963-м Гайсин вслед за Берроузом отправился в Соединённые Штаты Америки, в Нью-Йорк, чтобы вывести изобретение на американский рынок. Но неудача ждала друзей и в США. Несмотря на то, что «Машина сновидений» определённо была сенсационным изобретением, желающих производить в промышленных масштабах устройство, способное вызывать припадки, не нашлось. Немного ранее доктор Роберт Фишер, сотрудник Центра по изучению эпилепсии в Стэнфорде, также подтвердил, что на 10 000 человек 1 может испытать эпилептический припадок и примерное вдвое больше детей подвержены аналогичному эффекту. При этом, впрочем, устройство было показано на нескольких выставках электроники, поспособствовав популярности своих изобретателей.

Несмотря на коммерческую неудачу, создатели продолжали совершенствовать «Машину сновидений». Брайон Гайсин писал: «И вот так, без каких-либо средств и с таким накалом электричества, мы начали создавать всю серию машин мечты: от самого простого цилиндра с симметричными прорезями, которые производили определённого рода мигание, до современных машин, с помощью которых ты, двигаясь вверх-вниз по колонне с закрытыми глазами, переживаешь прерывания света между восемью и тринадцатью в секунду…»

На самого художника опыт взаимодействия с изобретением имел колоссальное влияние. В дневнике он подробно законспектировал свой опыт, отмечая, что воспринимаемое пользователем машины есть «полное раскрытие в видениях твоих несметных сокровищ, Юнгианского склада символов, который мы делим со всем нормально функционирующим человечеством. Из этой сокровищницы художники и ремесленники черпали элементы искусства на протяжении веков. В быстром потоке образов ты немедленно начнешь узнавать кресты, звезды, нимбы… Сотканные узоры, похожие на доколумбовский текстиль, исламские ковры… без конца повторяющиеся узоры на керамических плитках… в вышивках всех времен… Быстро колеблющиеся серийные образы абстрактного искусства».

В журнале «European Neurology» в 2009 году была опубликована статья, посвящённая производимым стробоскопами галлюцинациям, в которой, помимо прочего, разбиралось и изобретение Гайсина-Соммервиля. В заключении работы значилось:

В нейробиологии создание галлюцинаций до сих пор предоставляется сложной задачей. Исследования Фуче  продемонстрировали, что стробоскоп является надёжным инструментом для ознакомления с визуальными образами путём изменения нейронной активности в и между таламокортикальными областями. Изменения таламокортикальной активности также связаны с нейропсихиатрическими расстройствами, включая Синдром Чарльза Бонне как результат, стробоскопические галлюцинации могут быть использованы для изучения основных механизмов CBN и возможных терапевтических вмешательств.Сегодня стробоскопы могут быть использованы для моделирования комплекса механизмов, лежащих в основе специфических (но не всех) визуальных галлюцинаций. 

— Ter Meulena, B.C.; Tavya, D.; Jacobs, B. C., «From Stroboscope to Dream Machine: A History of Flicker-Induced Hallucinations»

Помимо самого Гайсина, на художественное творчество которого «машина сновидений» оказало огромное влияние, множество его близких друзей также испытали на себе её действие, которое нашло определённое отражение в их трудах. Визуальные эффекты устройства были описаны Берроузом в романах «Билет, который лопнул» (1962) и «Нова Экспресс» (1964) — в них же писатель переосмысливал значение машины, трансформируя его в оружие против насаждения Контроля (который является одной из центральных тем автора); свой опыт от взаимодействия с машиной в одном из своих стихотворений запечатлели писатель Гарольд Норс и поэт Айра Коэн — оба близкие друзья Гайсина. Машина также в определённой мере повлияла на творчество британского экспериментального музыканта Дженезиса Пи-Орриджа. Известный американский психолог Тимоти Лири называл изобретение «самым передовым нейрофеноменологическим устройством, когда-либо сконструированным».

Самим же Гайсином машины неоднократно показывались широкой публике наравне с картинами; художник верил, что устройство может в некой степени вытеснить наркотики в среде желающих приобщиться к мистическому опыту — произошло же, впрочем, всё несколько иным образом. Так, вдохновленный стробоскопическими эффектами от машины, её приблизительный аналог в ходе своих известных «Кислотных тестов» использовал Кен Кизи.

Канадским кинодокументалистом Ником Шиеном в 2008 году по книге Джона Гейгера «Chapel of Extreme Experience» был снят фильм «Мерцание», посвящённый изобретению Гайсина и Соммервиля. Существует маргинальная теория, согласно которой самоубийство вокалиста группы Nirvana Курта Кобейна якобы связано с «Машиной сновидений», которая, по слухам, была обнаружена в доме, где скончался Кобейн — незадолго до своей смерти он якобы «маниакально пристрастился к использованию устройства и везде возил его с собой». Сообщается, будто музыкант во время сеанса услышал голос, повелевший ему «самоустраниться», и подчинился; тем не менее, судя по всему, это не более чем городская легенда.

На протяжении следующих десятилетий «Машина сновидений» так и не получила широкого распространения, но и не исчезла бесследно. Известно, что в мире существует уже несколько сотен Машин, что есть возможность заказать изготовление по-настоящему роскошной Dream Machine через интернет (всего-то 600£!). Впрочем, изготовление «Машины сновидений» доступно любому человеку умелому. Доказательством чему – создание машины участниками творческой группировки KATAB.ASIA

Гомер Симпсон и Карлос Кастанеда

Гомер Симпсон и Карлос Кастанеда

5 января 1997 года один самых глупых персонажей на этой планете Гомер Симпсон съел порцию чили с «безжалостными перцами перцев Кецльзакатенанго, выращенными глубоко в джунглях сумасшедшими из гватемальской психушки» и отправился в галлюциногенный духовный поиск по следам Карлоса Кастанеды.

Эта одна из лучших и классических серий «Симпсонов» была создана под впечатлением ранних книг Карлоса Кастанеды. Обычно анимацию обычных «Симпсонов» для сокращения издержек на производство отдавали на отрисовку подрядчикам в Южную Корею. Но ключевые эпизоды именно этой серии главный мультипликатор Дэвид Сильверман создает сам, лично, чтобы передать визуальные образы именно так, как они задуманы. Этот эпизод включает некоторые очень сложные и разнородные эффекты, от деформирующихся моделей персонажей до пышных визуализированных сред и включения живых объектов и компьютерных элементов (облака и гигантская бабочка, соответственно).

Эта серия также одна из лучших в философском смысле. Это сказка о «дураке», который благодаря своей глупости, тем не менее, проходит через странные и эксцентричные испытания и в результате получает новое осознание, новый взгляд на идею «родственной души». Поскольку ограниченность жизненных целей и мотивации (жадность, глупость, наивность, доверчивость) Гомера Симпсона является одним из самых главных объектов этого сатирического «эпоса», такое развитие персонажа можно считать выдающимся – он осознает, что Мардж Симпсон, его жена, действительно представляет его «родственную душу», несмотря на то, что она не согласна с его привычками и идеями. Кроме того, сам предмет поиска soulmate – до боли в глазах напоминает  поиск «дубля» или «тела сновидения». В ходе путешествия Гомер Симпсон встречается с «холодной» и «недоступной» Мардж, которая для него, в значительной степени, — в проекция отторгающей матери (и главный его страх).

Еще один замечательный персонаж – это мистический гид, духовный проводник Гомера Симпсона – койот, спустившийся с неба и образовавшийся из планет. Этот персонаж отсылает нас к сцене из книги Кастанеды «Путешествие в Икстлан»:

Я отвёл глаза и увидел койота. Он спокойно трусил по каменистому плато. До него было метров пятьдесят. Он бежал на юг, но потом остановился, повернулся и пошёл ко мне. Я пару раз крикнул, надеясь его отпугнуть. Безрезультатно. Я забеспокоился. А вдруг он – бешеный? Койот приближался. Я даже подобрал несколько камней на случай, если он вздумает напасть. Когда койот был метрах в трёх от меня, я заметил, что он нисколько не возбуждён и даже наоборот – совершенно спокоен и ни капельки меня не боится. Он замедлил шаг и в полутора метрах от меня остановился. Мы молча смотрели друг на друга, а потом койот подошёл ещё ближе. Его карие глаза смотрели ясно и дружелюбно. Я сел на камень. Койот стоял совсем близко, почти касаясь меня. Мне никогда не доводилось видеть дикого койота так близко. Единственное, что пришло мне в этот момент в голову – с ним поговорить. Я заговорил так, как разговаривают со знакомой собакой. А потом мне показалось, что койот отвечает. Я даже был абсолютно уверен: койот что-то сказал. Я был в недоумении, но времени на то, чтобы разбираться, у меня не было, потому что койот «заговорил» опять. Он не произносил слова в том виде, как человек. Это было скорее «ощущением» того, что он говорит. А он на самом деле говорил, он сформулировал вполне определённую мысль и выразил её в виде чего-то, весьма напоминающего законченную фразу. Выглядело это примерно следующим образом:

– Ну что, как поживаешь, койотик? – спросил я.

Мне показалось, что я услышал ответ:

– Нормально. А ты?

Я оторопел. Койот повторил. Я от удивления вскочил на ноги. Койот не шевелился. Даже мой внезапный прыжок не произвёл на него никакого впечатления, он по-прежнему дружелюбно смотрел на меня ясными глазами. Потом он улёгся на живот, склонил голову набок и спросил:

– Чего ты боишься?

Я опустился на камень и между нами состоялась беседа – самая невообразимая и странная, из всех, какие мне когда-либо доводилось вести. В конце он спросил:

– Что ты здесь делаешь?

Я ответил, что пришёл в эти горы, чтобы «остановить мир». Койот сказал:

– Qua bueno!

Тут я осознал, что это – какой-то двуязычный койот. Существительные и глаголы в его фразах были английскими, а союзы, междометия и некоторые другие части речи – испанскими. В голову пришло, что это – койот Чикано. Я засмеялся – уж очень абсурдной была вся ситуация в целом. Я хохотал всё сильнее и довёл себя почти до истерики. Вся тяжесть и несуразность происходящего вдруг разом обрушилась на меня, и разум мой сник. Койот встал на ноги. Глаза наши встретились. Я неподвижным взглядом смотрел ему прямо в глаза и чувствовал, что они словно притягивают меня. Вдруг койот засветился. От него исходило мягкое сияние. Словно в сознании всплыли события десятилетней давности, когда под действием пейота я наблюдал превращение обыкновенной собаки в дивное светящееся существо. Как будто койот пробудил во мне воспоминания, и образы прошлого возникли перед глазами и наложились на фигуру койота. Я смотрел на него и видел мерцающее текучее светящееся существо. Его свечение ослепляло. Я хотел прикрыть глаза руками, но не мог пошевелиться. Светящееся существо прикоснулось к чему-то во мне, и тело моё наполнилось неописуемым теплом. Я не мог пошевелить ни одной частью тела, но что-то не давало мне упасть.

Я не имею понятия, сколько прошло времени. И светящийся койот, и вершина холма, на которой я стоял, уже давно куда-то исчезли. Не было ни ощущений, ни мыслей. Всё отключилось, и я свободно парил в бесконечности некоего неопределённого пространства.

Карлос Кастанеда

Ну и нельзя упустить тот, что койот разговаривал с Гомером голосом легендарного американского певца и артиста Джонни Кэша, мир его праху. Его искренность, глубина  и фирменный голос стали проводником Силы в шаманской сказке о «дурачке» из американкой глубинки.

Гомер Симпсон и Карлос Кастанеда

[DP_Grid_View_Related_Posts dp_postid=»4763″ dp_title=»Другие статьи о наследии Кастанеды»]

 

Смех ящерицы. Священное дерево Сейба

Смех ящерицы. Священное дерево Сейба

Однажды мне довелось оказаться в состоянии безмолвия, и я медленно двигался по тропинке в расчищенном тропическом саду. Иссушающий жаркий день склонялся к вечеру, солнце уже выпало из зенита и ощущалось приближение тени. Сначала я шел как бы в никуда, просто подчиняясь импульсу, куда ноги идут. Шум леса, шорохи и далекие закликания каких-то неведомых птиц заполняли мой слух, я наслаждался странными и немного будоражащими ароматами, которые распространялись в плотном и влажном воздухе отчетливыми волнами. Но вдруг нечто сбоку потянуло меня, я повернул голову – там стояло дерево сейба, которое считается священным у майя.

Это было молодое высокое дерево с гладкой корой и очень красивыми корнями, похожими на огромных змей, погруженных в недра. Я приблизился. Сначала я подумал, что это дерево зовет меня. Я присел к нему спиной и попробовал настроиться. Но нет, было что-то не то, что-то другое. Я начал медленно обходить дерево, касаясь его руками, я прислонялся и терся о него плечами и лбом, и смотрел рассеянно во все стороны, пока совершенно неожиданно не увидел прямо перед своим носом в 2 сантиметрах древесную маленькую ящерку на коре.

Я так растерялся, что у меня снова включился внутренний диалог: «Сфотографируй ее, тебе никто не поверит!». Но я сдержался, успокоил дыхание и сосредоточился на том, что происходило между нами. А происходило нечто удивительное – она хохотала. При этом ее пасть была закрыта и, разумеется, никакой мимикой она чувств не выражала. При этом я отчетливо ощущал волну чего-то наподобие хохота, которая распространялась от нее во все стороны. И, похоже, что веселил ее именно я. А точнее, как я понял, моя неуклюжесть, замедленность и склонность к застреванию. С ее точки зрения это было невероятно комично. Я, помня о том, как Карлос в свое время разговаривал с ящеркой, пытался о чем-то ее спросить, но при каждом глубокомысленном вопросе я получал в ответ новые волны невидимого, но вполне ощутимого хохота. Так длилось некоторое время, пока мой диалог не успокоился, и я не оставил своих попыток действовать как книжный маг. Одновременно с внутренней тишиной притихла и ящерка. Она так и продолжала сидеть на одном месте, в невероятной близи от моей головы. В какой-то момент она повернулась ко мне боком, и я осознал, что она демонстрирует мне свое дыхание ребрами. Как я понял, этот способ дыхания позволяет быстро собрать необходимое количество энергии. Я начал дышать вместе с ней, пытаясь запомнить ощущения, которые у меня возникают.

Было еще что-то, о чем она мне «рассказывала» – точнее словно бы передавала в виде готовых образов. Но я осознавал только то, что у меня не хватало скорости «схватить» ее истории. Это было довольно болезненное ощущение, честно говоря. Я понимал, почему ящерка хохотала надо мной. В смысле восприятия меня можно назвать тупым. Я понял только, что она каким-то образом является частью дерева сейба, его другом. Это было невероятно трогательно – такое огромное дерево и такая маленькая смешливая ящерка – они были настоящими друзьями!
Каким-то образом в один из моментов я передал ей свое желание сфотографировать ее. Она была не против. Я доставал из кармана и перемещал в воздухе смартфон очень-очень медленно, чтобы не встряхнуть ощущение чуда, а она с любопытством смотрела прямо в объектив.

Самым удивительным для меня в этой истории оказалось то, с какой скоростью я про нее забыл. Встреча с ящеркой оказалась мгновенно и прочно забыта буквально через несколько минут. Стоило мне погрузиться в человеческое окружение с его заботами и намерениями, как новый внутренний диалог напрочь вытеснили из моей памяти этот случай. Я даже не помнил, что эта встреча была. Фото ящерки затерялось среди сотен других фотографий пирамид и цветов. И лишь недавно, на каком-то из сайтов я наткнулся на описание сейба как священных деревьев. И только тогда я начал смутно что-то припоминать, пока сквозь брезжащую неясную внутреннюю мглу забытья не проступили очертания удивительной встречи с хохочущей ящеркой.

Смех ящерицы. Священное дерево Сейба

Позднее я прочитал в историях о священном дереве, что древние майя тесно увязывали с деревом сейба небесного бога Ица’мна, старейшего из богов, создателя мира, чьё имя переводится как «дом ящерицы». Согласно майя, Ица’мна — создатель мира и письменности, основатель жречества, покровитель майяских правителей и владыка неба (его голова земля, а туловище — небо). Иными словами, его порядок обратный росту дерева, он спускается с Неба, чтобы оплодотворить Землю. Ица’мна также ассоциировался в некоторых случаях с Млечным путем. А богом неба его сделали именно ольмеки, в доольмекские же времена он изображался кайманом и почитался как владыка съедобных улиток и водорослей.

Продолжение — рассказ  про священное дерево в шаманизме народов Карибского моря и у майя

Толтеки. Исторические донесения Бернардино де Саагуна.

Толтеки. Исторические донесения Бернардино де Саагуна.

Бернардино де Саагун. Выдержки из «Всеобщей история событий в Новой Испании».

Книга десятая.
Глава 29
В этой главе 29 речь идет обо всех народностях, которые приходили в эту землю, чтобы заселить её
В этом параграфе речь идёт о толанцах (tulanosj, о тольтеках, первопоселенцах этой земли, которые были подобны троянцам

В первую очередь тольтеки [tultecas], которых на романском языке(то есть, по-испански — прим. переводчика) можно назвать «совершенные ремесленники» [oficiales primos], согласно тому, что рассказывают, были первыми, пришедшими в эти места, называемые землями Мешико или землями чичимеков. И сначала они прожили многие годы в селении Толанцинко [Tulantzinco] (современный город Тулансинго-де-Браво [Tulancingo de Bravo] в мексиканском штате Идальго — прим. переводчика), в свидетельство чего оставили там множество древностей, и один «ку», который называют по-индейски уапалькалли [uapalcalli]», каковой находится там до настоящего времени, и так как он сложен из камней и глыб, простоял столько времени. И оттуда они направились заселить берег одной реки у селения Шикокотитлан [Xicocotitlan], который сегодня имеет название Толла [Tolla]; и о том, что они вместе обитали и жили там многие годы имеются в качестве признаков многие творения [ obras ], которые они там создали, среди которых они оставили одно творение, которое находится там, и сегодня ещё его видно, хотя его и не закончили, которое называют коатлакецалли [coatlaquetzalli], что представляет собой некие столбы в форме змеи, имеющие голову на земле в качестве основания, а её хвост и погремушки находятся вверху.

Они оставили также некую гору или холм, которую упомянутые тольтеки начали возводить и не закончили, и древние строения своих домов, и известковый раствор на них виден до настоящего времени. И находят также в настоящее время их вещи, искусно сделанные, а именно: куски горшков и глиняных изделий, и сосуды, и чаши, и горшки, и извлекают из-под земли драгоценности и самоцветы, изумруды и отличную бирюзу.

Толтеки. Исторические донесения Бернардино де Саагуна.

«Уапалькалько» в Толлансинко

Эти упомянутые тольтеки все называли себя чичимеками, и не имели другого особого имени, кроме того, какое получили за тщательность и совершенство в работах, кои исполняли, отчего назывались «тольтеки», что тоже самое, как если бы говорили «тщательные и искусные мастера», как сегодня о фламандцах. И справедливости ради |следует сказать|, что так как они были тщательны и искусны относительно всего, что попадало им в руки, всё было очень хорошим, достопримечательным и красивым, как их дома, каковые они строили очень достопримечательными, внутри весьма украшенные определенного сорта ярко-зелеными самоцветами в качестве штукатурки, а другие, которые не были так украшены, имели прекрасно отполированную штукатурку, какую только можно было видеть, а камни, из которых они были сделаны, так хорошо обработаны и прикреплены, что казались мозаикой. И по справедливости они назывались домами старательных и искусных мастеров, так как имели такую привлекательность от старательности и труда.

Толтеки. Исторические донесения Бернардино де Саагуна.

Коатлакецалли. Чичен-Ица, «Храм воинов» (прорисовка)

У них был также храм их жреца, называвшегося Кецалькоатлем [Quetzalcoatl], гораздо более красивый и драгоценный, чем их собственные дома. И он имел четыре чертога: один располагался к востоку и был из золота, и его называли Золотым чертогом или домом, потому что вместо штукатурки он имел золотые пластинки, весьма мастерски вставленные; а другой чертог располагался к западу, и его называли Чертогом изумрудов и бирюзы, потому что внутри он имел великолепные украшения изо всякого рода самоцветов, как мозаика, вызывавшие большое восхищение; и еще один чертог располагался на полуденной стороне, который называли южным, и он был из разнообразных морских раковин, а вместо штукатурки имел серебро, а раковины, из которых были сделаны стены, были так тщательно вставлены, что между ними не было заметно просвета; и четвертый чертог был на
севере, и этот чертог был из красного камня, и яшмы, и раковин, очень нарядный (Отделка чертогов связана с цветовой символикой сторон света у науа: восток — жёлтый, юг —
белый, запад — синий, север — красный — Прим. переводчика).

И также имелся другой дом, работа из перьев, в котором внутри вместо штукатурки были перья. И имел четыре других чертога: и один находился к востоку, и там были богатые перья желтого цвета, которые были вместо штукатурки, и там был всякий род тончайших желтых перьев; а другой чертог, находившийся к западу, назывался Чертогом плюмажей, и он имел вместо штукатурки всякое роскошнейшее перо, называемое шиутототлъ [xiuhtototl], перо птицы чистейшего лазурного цвета, и все оно было очень тщательно вставлено и прикреплено к плащам и сетям на стенах, подобно коврам, из-за чего его называли кецалькалли [quetzalcalli], что означает «Чертог ценных перьев»; и другой чертог, который располагался на юге и его называли Домом белого пера, потому что внутри он весь был из белых перьев, на манер плюмажей [penachos], и имел всякий род белых перьев; и другой чертог, который располагался к северу, и его называли Чертогом алого пера, от всякого рода птиц с драгоценным оперением, покрывавшего его внутри. И кроме этих упомянутых домов они построили многие другие, очень достопримечательные и больших достоинств.

Дом или молельня упомянутого Кецалькоатля находился посреди большой реки, протекавшей там через селение Толла, и там упомянутый Кецалькоатль имел свою купальню, и её называли чалъчиуапан [chalchiuhapan] («Жадеитовая купальня» — прим. переводчика). Там были многочисленные дома, построенные под землей, где остались многие вещи, спрятанные упомянутыми тольтеками, и не только в селении Толлан и Шикокотитлан находят творения столь достопримечательные и искусные, которые они создали, как старинные сооружения, так и другие вещи, и т.д., но во всех частях Новой Испании, где встречаются их творения, как горшки, так и осколки глиняных черепков всякого назначения, и детские игрушки, и украшения, и многие другие сделанные ими вещи, и причина этого в том, что почти повсеместно рассеялись упомянутые тольтеки.

Те, кто были амантеками [amantecas], то есть теми, кто изготовлял изделия из перьев, были очень изобретательными и совершенными в том, что делали, и настолько, что это они были создателями искусства изготовлять изделия из перьев, потому что делали круглые щиты из перьев и другие отличительные знаки, называвшиеся апанекайотлъ [apanecayotl], и все прочее, что в старину использовалось, было их изобретением, выполненным так, что вызывает изумление и с великим искусством, из ценных перьев. И чтобы сделать их красивыми, прежде чем они появлялись на свет, их размечали и примеряли, и, наконец, изготовляли их со всей изобретательностью и совершенством.

Имели также огромнейший опыт и знания упомянутые тольтеки, которые были знакомы и знали качества и достоинства трав, так что разбирались, какие были полезными, а какие ядовитыми и смертоносными, и те, которые были простыми. И вследствие огромного опыта, который они имели о них, оставили отмеченными и известными те, которые и сегодня используются для лечения, потому что также были целителями, и особенно первенствующие в этом искусстве, которых звали Ошомоко [Охоmосо], Сипактональ [Cipactonal], Тлальтетекуин [Tlaltetecuin], Шочикаоака [Xochicaoaca], каковые были такими великими знатоками трав, что они были первыми изобретателями врачевания и даже первыми врачами-травниками. И они же, вследствие своих великих познаний, нашли и открыли драгоценные камни и первыми использовали их, как например изумруды, и тонкую бирюзу, и тонкий лазоревый камень, и всякий род самоцветов.

И были столь велики познания, которые они имели о камнях, что, хотя бы те были внутри какого-нибудь большого камня и под землей, своей природной сообразительностью и философией его находили, и знали, где их следует находить, следующим образом: вставали очень рано утром и поднимались на высокое место, повернув лицо в сторону восхода Солнца, и когда оно восходило, с величайшим старанием смотрели и наблюдали за разными местами, чтобы увидеть, где и в каком месте под землей находился или имелся драгоценный камень. И искали его главным образом в том месте, где земля была мокрой или влажной, и, когда заканчивался восход Солнца, а особенно когда он начинался, курился легкий дымок, почти как одна струйка тонкого дыма, поднимавшегося ввысь, и там находили такой драгоценный камень под землей, или внутри какого-нибудь камня, откуда, как видели, выходил такой дымок.

Именно они нашли и обнаружили месторождение драгоценных камней, которые в Мешико называются шиуитлъ [xiuitl] (Возможно, здесь ошибка писаря, так как «шиуитль» — это либо просто все виды растений либо лекарственные растения, яды. Прим. переводчика), являющихся бирюзой, которое, согласно древним, является большим холмом, находящимся в направлении селения Тепоцтлан [Teputzotlan] (Тепоцотлан, Тепостлан — селение к северо-западу от озера Тескоко), который имеет название Шиуцоне [Xiuhtzone] и после того, как их добывали, их несли промывать в одном ручье, называемом Атойак [Atoyac], И так там их очень хорошо промывали и очищали, по этой причине этот ручей назвали Шиппакойан [Xippacoyan], и в настоящее время этим именем называется само селение, которое там населено, недалеко от селения Толла.

И были столь изобретательны упомянутые тольтеки, что овладели почти всеми ремеслами, и во всех их были единственными и первыми мастерами, ибо были художниками, каменотесами, плотниками, каменщиками, штукатурами, мастерами по перу, гончарами, прядильщиками и ткачами. И также именно они, так как были многознающими, благодаря своей сообразительности открыли и научились добывать упомянутые драгоценные камни, и их качества и достоинства, и также месторождения серебра и золота, и металлов меди и свинца, и пирита [oropel natural], и олова, и других металлов, и всё это они добывали, обрабатывали, и остались признаки и память об этом, и то же самое относительно янтаря и хрусталя, и камней, называемых аметистами, и жемчужин, и всякого их рода, и всего прочего, что носили в качестве украшений, и что сегодня используют и носят как в качестве чёток, так и как украшения, а что касается некоторых из них, то их польза и употребление забыты и утрачены.

Толтеки. Исторические донесения Бернардино де Саагуна.

Иллюстрация из Флорентийского кодекса

И были упомянутые тольтеки так искусны в естественной астрологии [astrologla natural], что они были первыми, кто имел счёт и установил его из дней, которые имеет год, и ночей, и их часов, и различие времен года, и они ведали и знали очень хорошо те |дни|, которые были благоприятными [sanos] и те, которые были вредоносными, и они объединили их по двадцать фигур или знаков [figuras о caracteres]. И они также изобрели искусство толкования снов. И были такими сведущими и мудрыми, что познали звезды небес, и дали им имена, и знали их влияние и качества, и знали движение небес, а также звёзд. И также знали, и понимали, и говорили, что было двенадцать сфер [doze ciclos], где на наивысшей пребывал великий владыка и его жена; великого владыку называли Ометекутли [Ometecutli], что означает «дважды владыка», а его спутницу звали Омесиоатль [Omerioatll, что означает «дважды госпожа», и эти двое так назывались, чтобы обозначить, что они вдвоём владычествовали над двенадцатью небесами и над землёй, и говорили, что от того великого владыки зависело бытие [el ser] всех вещей, и что по его приказу оттуда приходят божественное вдохновение [influencia] (католический термин, означающий «милость или вдохновение, которые Бог ниспосылает — прим. переводчика) и тепло [calor] (вариант перевода — «доброта», прим. переводчика), из-за которых зарождаются мальчики и девочки в чревах матерей.

Толтеки. Исторические донесения Бернардино де Саагуна.

Кецалькоатль. Британский музей

И эти упомянутые тольтеки были добрыми людьми, и склонными к добродетели, ибо не лгали, и их способ говорить и приветствовать друг друга был: «господин», и «господин старший брат», и «господин младший брат», и их выражениями вместо клятвы были: «воистину», и «так и есть», и «так я узнал», и |они говорили| «да» за «да», и «нет» за «нет» (имеется ввиду, были правдивы — прим. редактора). Их едой была та же пища, что и сегодня употребляется, маис, и они сеяли и возделывали как белый, так и маис других цветов, которым питались, и торговали им и использовали его в качестве денег. И их одеждой было платье или плащ, имевшие крючки [alacranes], раскрашенные в голубое, их обувью были сандалии, также раскрашенные в голубое, и такими же были их ремни.

Итак, они были высокими, с более крупным телом, чем живущие сейчас, и так как были такими высокими, быстро бегали и передвигались, из-за чего их называли тланкуасемильуике [tlancuacemilhuique], что означает «те, кто целый день бегают без устали». Они были хорошими певцами, и когда пели или танцевали, использовали деревянные барабаны и погремушки, называемые айакачтли [ayacachtli], и они играли, и составляли, и заучивали на память достопримечательные песни.

Они были очень благочестивы и великие богомольцы [oradores]; поклонялись единственному владыке, которого считали богом, коего называли Кецалькоатль, чей жрец имел то же имя, и его тоже называли Кецалькоатль, каковой был очень благочестив и предан делам своего владыки и бога, и потому они очень чтили его между собой. И так все, что он повелевал, они делали и исполняли, и не отступали от этого, и он имел обычай многократно говорить им, что имеется единственный владыка и бог, который зовется Кецалькоатль, и что он желает только змей и бабочек, чтобы их ему жертвовали и давали во время жертвоприношений. И так как названные тольтеки во всем ему верили и подчинялись, и были не менее преданы божественным вещам, чем их жрец, и очень страшились своего бога и владыку, они были легко убеждены и склонены названным Кецалькоатлем к тому, чтобы уйти из города Толла. И так они ушли оттуда по его приказу, хотя уже обитали там долгое время и имели красиво сделанные и великолепные здания его храма и своих дворцов, построенные с выдающейся тщательностью в городе Толла, и во всех частях и местах, где они были рассеяны и поселены, и весьма укоренились там названные тольтеки, со многими богатствами, какие имели. В конце концов, они должны были уйти оттуда, оставив свои дома, свои земли, свое поселение и свои богатства, и так как не могли унести все с собой, многие оставили закопанными, и еще сейчас некоторые из них извлекают из-под земли, и некоторые не без восхищения от мастерства и работы. И так, веруя и подчиняясь тому, что названный Кецалькоатль им приказал, они повели вперед, хоть и с трудностями, своих жен, и детей, и больных, и стариков, и старух, и не было никого, кто не захотел бы ему подчиниться, ибо все изменились, когда он вышел из города Толла, чтобы идти в область, называемую Тлапаллан, где никогда не объявлялся более названный Кецалькоатль.

И эти названные тольтеки были латинянами в языке мешиков, каковые не являлись варварами, хоть и не говорили на нем так совершенно, как он сегодня употребляется, и когда разговаривали друг с другом, говорили: «господин», «господин старший брат», «господин младший брат». Были они богаты, и, будучи решительными и способными, за короткое время своим усердием приобрели богатства, о которых говорили, что их даровал им их бог и владыка Кецалькоатль, и так говорилось между ними, что тот, кто за короткое время разбогател, был сыном Кецалькоатля.

Толтеки. Исторические донесения Бернардино де Саагуна.

Codex Ixtlilxochitl, Танцор в костюме Кецалькоатля. Костюм и оружие характеризуют танец как спектакль в честь Кецалькоатля.

И способ стричь волосы был, согласно тому, что по их обычаю являлось красивым, чтобы они носили волосы с середины головы назад, и носили на лобной части подстриженные как под гребенку. И они своим именем назывались чичимеками, и так назывались тольтеки чичимеки [tultecas chichimecas]. И не говорится здесь большего в общих чертах об их обычаях и
образе жизни тех, кто первыми прибыл заселить эту землю, называемую Мешико (Мехико, Мексика — современное название. прим. редактора).

И остается сказать еще немного об этих тольтеках, а именно: все, кто ясно говорит на языке мешиков, и кого называют науа fnaoasj, являются потомками упомянутых тольтеков, происходящими от тех, кто не смог идти и следовать за Кецалькоатлем, так как были стариками и старухами, или больными, или роженицами, или теми, кто по своей воле остался.

 

Как посещать места силы. История о нагвале

Как посещать места силы. История о нагвале

В определенный  момент своей эволюции от человека с обычным восприятием к видящему и чувствующему энергию нагвалю, Карлос Кастанеда  написал в своих книгах о том, что в древние  места следует приходить или с огромной осторожностью, или вообще не приходить, и позже он осознал ценность этих пронизанных силой мест: для тех, кто энергетически готов и доступен, они дают прямую связь с мудростью древних людей, когда-то населявших эти места, а также энергетический толчок и четкое прерывание линейности привычного восприятия человека.

Когда эти знания открылись ему, последовала целая серия «возможностей», потому что ничто в мире нагваля не является предсказуемым или «нерушимым», наоборот — это новое приключение, берущее начало в ежеминутном прочтении энергии, и дальнейшем применении этого понимания.

Подобная возможность предоставилась Карлосу Кастанеде, когда он встретил группу людей в Мехико, некоторые из которых практиковали движения Тенсегрити и перепросмотр уже годами, а другие были абсолютными новичками в этом искусстве.

И Карлос решил взять где-то тридцать из них и отвести к близлежащему археологическому комплексу в пределах города и посмотреть, что они смогут «увидеть».

Хотя Карлос поговорил с каждым из них перед входом на место археологического комплекса, не все из них смогли услышать или понять его слова и их значение. Около восьми «опытных» практикующих сосредоточились и восприняли его словах «священное место», «не нужно тревожить то, что покоиться здесь в настоящее время», «энергия места сохраняется и ее можно посетить, но нельзя тревожить», и войдя на территорию этого места, они сохраняли дисциплину и тишину, держа кончик языка на нёбе, и не пытались взять что-то или коснуться  руками чего-либо.

А другие, напротив, не могли в полной степени осознать важность происходящего и заскакивали друг другу на плечи, подталкивали их своих товарищей, смеялись и рассказывали шутки громким шепотом.

Увидев это, Карлос Кастанеда, не будучи человеком, повторяющим свои инструкции дважды, постарался защитить тех, кто относился с уважением к этому месту, и поместил участников группы, лишенных уважения к этому месту в шар их собственной энергии.

Интересно, что те восьмеро подготовленных практикующих смогли почувствовать застывшее время этого места, носившееся в воздухе, когда они ходили по этому месту, слышали голоса существ, давшего покинувших эту землю, и воспринимали видения о тех временах, когда это место еще даже не было построено. И затем, когда они рассказали о своем опыте друг другу, они обнаружили, что внутри них сталось «нечто» — что-то невыразимое словами, какая-то субстанция, нечто значительное и ценное, к чему они смогут вернуться в дальнейшем, чтобы перезапустить свое восприятие из этой точки.

Другие, напротив, сообщили, что особо ничего не «увидели»; некоторые жаловались на неровную поверхность земли; один споткнулся и упал; а другому стало настолько плохо, что Кастанеда отправил его за пределы этого места.

После того, как все поделились друг с другом этими восприятиями,  Карлос Кастанеда собрал всех вокруг него снова и заговорил. Он сказал им — то, что от «увидели» или не увидели было между ними и Духом. Что его работа — подвести их к двери в бесконечность, точно так же, как он привел их ко входу в археологическую зону, и что это уже была их работа — сделать все необходимое, чтобы перейти порог во второе внимание и воспринимать другие миры.

 
Эль Мирадор. Древний мегаполис майя

Эль Мирадор. Древний мегаполис майя

Масштабное сканирование территории с самолета с помощью лазера по технологии LiDAR позволило обнаружить и уточнить тысячи скрытых объектов древнего города майя в регионе Петен, (Гватемала) и позволило уточнить, что население этого центра было просто огромным по масштабам древнего мира.

В отличие от многих других центров и памятников, разрушенных католической церковью (которая разбирала пирамиды на строительство соборов), крестьянами (которые также разбирали строительный материал и запахивали землю), и грабителями мародерами, город, а точнее –  древний мегаполис Эль-Мирадор был заброшен очень давно, оставался неизвестным до 1926 года и сохранился под густыми зарослями лиан достаточно хорошо.  

Эль-Мирадор расположен в 13 км к северо-западу от Накбе. Это крупнейшая метрополия культуры майя доклассического периода. Его руины находятся в департаменте Петен на севере Гватемалы, близ гватемальско-мексиканской границы.

Эль Мирадор. Древний мегаполис майя

Всего удалось выявить 60 тысяч домов майя, оборонительных укреплений и валов, в том числе четыре главных церемониальных центра майя с площадями и пирамидами. Данные указывают на то, что в Эль-Мирадор могло проживать до миллиона жителей. «Это в два-три раза больше населения, чем считалось ранее», — сказал Марчелло Кануто, профессор антропологии в университете Тулэйн. Одним из самых важных открытий стало обнаружение дорожной сети общей протяженностью свыше 240 километров. Ученые называют ее уникальной. Сеть связывала между собой около 50 городов, входивших в метрополию. Большинство из них обнаружены впервые. На языке майя эти дороги называелись Сакбеоб или Сакбе (в единственном числе), что буквально означает Белый Путь, так как они были покрыты штукатуркой, некоторые на высоте до 6 метров над естественной местностью, шириной до 40 метров и длиной 25 км, которые четко различимы на спутниковых фотографиях. Считается, что эти дороги были частью так называемого обсидианового маршрута . В те времена обсидиановые и нефритовые камни считались полезными и священными. Обсидиан и нефрит добывались в гватемальских горах, и для их доставки был сформирован торговый коридор, который начался в современном Белизе, проходил по прямой линии, почти параллельной нынешней границе Мексики с Гватемалой, и достигал рек Чьяпаса, куда товары направлялись в обоих направлениях. в сторону Альтиплано и Мексиканского залива.

Крупные оборонительные стены, канавы, валовые системы и оросительные каналы подтверждают, что у майя существовала высокоорганизованная рабочая сила. Ученые использовали специальную картографическую технику, которая обрабатывает сигнал отраженного от земли лазерного света, чтобы выявить контуры, скрытые под густой листвой. Пример — на фото:

Эль Мирадор. Древний мегаполис майя

Майя – одно из доминирующих цивилизаций коренных народов в Гватемале, Мексике, Белизе, Сальвадоре и Гондурасе, была на пике развития около 1500 лет назад и насчитывала к этому времени население от 5 до 8 миллионов человек.

Полученные результаты свидетельствуют о том, что цивилизация майя на пике своего развития не уступала таким сложным культурам, как Древняя Греция или Китай. Помимо сотен объектов, сканирование показало под толщей зарослей эстакады, связывающие городские центры с карьерами. Сложные ирригационные и террасные системы земледелия были способны прокормить огромное число рабочих. Эстакады были хорошо проходимы даже в сезон дождей и использовались, судя по всему, как торговые пути и для других видов взаимодействия между городами.

Майя не использовали колесо и тягловую силу, но, по словам археолога университета Тулейн Марчелло Кануто, участвующего в проекте, это была цивилизация, которая буквально двигала горы.

«У нас на Западе бытовало мнение, что сложные цивилизации не могут существовать в тропиках: тропики — это место, где цивилизации умирают. Однако теперь мы должны учитывать, что сложные общества, возможно, сформировались в тропиках и вышли оттуда», — отметил Кануто.

Как пояснил археолог университета Тулейн Франсиско Эстрада-Белли, лидар произвел революцию в археологии наподобие той, что сделал космический телескоп Хаббла в астрономии.

Эль Мирадор. Древний мегаполис майя

В ходе исследования удалось получить уникальное представление о характере поселений, взаимосвязи между городами и милитаризации долин. На своем пике развития майя (приблизительно 250 — 900 годы) цивилизация располагалась на территории примерно в два раза больше средневековой Англии, но была гораздо более густонаселенной.

Среди находок — повсеместно установленные оборонительные стены, валы, террасы и крепости. Это свидетельствует о том, что майя активно воевали и защищали свои города от врагов.

Печальной новостью является то, что снимки также выявили многочисленные ямы, вырытые мародерами, которые беспорядочно и жадно грабят античные реликвии, разрушая архитектуру и памятники.

Исследование является первым этапом трехлетнего проекта, в ходе которого будет обследовано более 14 тысяч квадратных километров низменности Гватемалы, которая является частью территории доколумбового поселения, простирающегося на север до Мексиканского залива.

Эль Мирадор

В целом планировка Эль-Мирадора определяется тремя пирамидальными комплексами (Эль Тигре, Монос и Ла Данта), расположенными в вершинах прямоугольного треугольника, и Центральным акрополем. Строительство в Эль-Мирадоре началось на рубеже IV — III веков до н. э. Особый масштаб оно приобретает около 150 года до н. э. с сооружением комплекса Эль Тигре. Позднее (около 100 года до н. э.) строится комплекс Монос на юг от Тигре, также содержавший пирамиду с храмовой «триадой». Примерно в это же время возникает Западный акрополь — политико-административное сердце Эль-Мирадора. Восточная группа начинает строится позже, чем Эль Тигре и Монос.

В Эль Мирадоре находится пирамида Эль-Тигре, одна из самых грандиозных пирамид майя, превышающая по размерам пирамиды Тикаля, Паленке и Чечен-Ицы. Эта 18-этажная пирамида достигает 60 метров в высоту, что превышает самый большой храм в Тикале — Храм IV; Кроме того, в городе находится структура из трех пирамид Ла-Данта, самая большая по объему пирамида в мире, даже выше, чем в Египте. Его высота 72 метра, больше, чем у пирамиды Большого Ягуара в Тикале — 47 метров.

Эль Мирадор. Древний мегаполис майя

Особенностью пирамид в Эль-Мирадоре является триадический стиль с огромными пирамидальными платформами с тремя различными стрениями в верхней части. Это было доминирующее центральное здание, окруженное двумя меньшими, обращенными друг к другу.  Археолог Энрике Эрнандес предполагает, что такой стиль диктовался представлением о трех наиболее важными звездах созвездия Ориона, которые образуют своего рода треугольник.

Эль Мирадор. Древний мегаполис майя

Первые следы обитания человека на территории Эль-Мирадора относятся к этапу Мамом (600-300 годы до н. э.). В этот период были возведены первые постройки в Западной группе, а также началось формирование Центрального акрополя, служившего впоследствии царской резиденцией и политико-административным ядром города.

Эль-Мирадор (оригинальное название — Каналь), являлся столицей царства Каналь. В поздний доклассический период цивилизации майя это поселение было, безусловно, самым большим городом во всем Петене.

Эль Мирадор. Древний мегаполис майя

Он также известен как Царство Кан. Слово «кан» означает «змея», например в слове «Кукулькан». А в Мирадоре долгое время правила династия «Змеиных царей».  Цивилизация Кан была современником культуры ольмеков, до сих пор считавшейся матричной культурой Мезоамерики. Существуют убедительные доказательства того, что майя Эль-Мирадора разработали письменную, математическую, сельскохозяйственную и астрономическую систему, знания, которые сделали их одним из самых развитых и изощренных городов, на несколько тысяч лет раньше, чем считалось и принималось до самого недавнего времени.

 

В 4-м веке нашей эры цивилизация майя попала под сильное влияние Теотихуакана. Но это уже немного другая история.

 

Практика огня

Практика огня

Завершающая практика старого года

Огонь в шаманизме вообще, и в традиции древних видящих Мезоамерики, описанной Карлосом Кастанедой со слов Дона Хуана, – важнейший элемент, можно сказать даже, один из стержней учения Пути человека Знания. Поскольку огонь – это и сияние осознания, и портал, через который трансформируются и меняют свою форму вещи, и форма Оперенного Змея, КецальКоатля, и метафора силы и молодости, и источник жизни, и защитник, и несущий смерть разрушитель. На воскресной практике огонь будет присутствовать в трех ипостасях:

  • Во-первых, как огонь дыхания, огонь обновления и внутренней силы нашего физического и энергетического тела.
  • Во-вторых, как маленький очаг, вокруг которого собираются доверяющие друг другу и чувствующие друг друга братья и сестры.
  • В-третьих, как портал для путешествия в сновидении наяву к нашим предкам и учителям.

На воскресной практике мы предадим символическому огню то, что удерживает нас, освободиться от пут и ограничений, наложенных на нас кем-то или нами самими. Мы отпустим в Бесконечность ненужные привычки и шаблоны. Мы простим обиды, выровняем отношения и поблагодарим за дары. Если точнее – мы получим инструменты для прощения и выравнивания.  (А захотим ли по настоящему простить и выровнять – зависит только от нас. Возможно, кто-то захочет д-о-о-о-оооолго носить в себе недобрые мысли и чувства, кому-то нравиться обижаться – это его выбор, не нам его судить:)  Мы совершим осознанный выдох, провожая в своем дыхании уходящее. И нам в этом поможет Форма магических пассов Огня и специальные упражнения. Мы откроемся для нового Намерения и зажжем новые энергетические волокна в своей судьбе! Обратите внимание: три новые опции. Во-первых, это последний день практики по старой цене 500 рублей. Со следующего года стоимость разового участия в практике составит 800 рублей. Будет также введен месячный абонемент. Качество занятий заметно выросло, как и расходы на поддержание сайта. Во-вторых, после формального занятия все участники приглашаются для неформального общения в близлежащем кафе. Поговорим откровенно и прямо. В-третьих, начало практики в 18-00 по московскому времени, а не в 19 (как это было обычно).

Регистрация