Нагуали и другие чудеса в сюжетах мексиканских ретабло

Нагуали и другие чудеса в сюжетах мексиканских ретабло

Мексиканские ретабло — небольшие, красочные картинки, нарисованные в благодарность за божественное заступничество, избавление от болезни, спасение в опасной ситуации или за иную удачу, в которой верующий разглядел чудесное вмешательство святого.

Изначально термин «ретабло» означал (и продолжает означать) запрестольный образ в католической церкви, который стоит за алтарем. Ретабло своего рода стенка с чётко выявленными гранями трёхсложной конструкции. Она образует прямоугольный каркас, чаще всего с тремя полями. Поля обозначаются вертикальными тягами.
В православии и в церквях восточного обряда такие предметы не предусматриваются. В православии используется иконостас, который устанавливается перед престолом, а не позади.
Ретабло сформировались в Испании 14 века и позднее распространилась по Европе. Стационарные ретабло представляет собой крупную и достаточно сложную архитектурно-декоративную композицию. Ретабло может включать архитектурный декор, скульптурные композиции и живопись. Ретабло делались из дерева, мрамора, алебастра, гипса. Нередко они раскрашивались и покрывались позолотой.

Бывали и ретабло в виде раскладного триптиха, который испанские солдаты воюющей с маврами Испании могли брать с собой в военные походы эпохи реконкисты. Позже ретабло распространилось вместе с конкистадорами в странах Америки.
Достаточно сказать, что знаменитый «Сад земных наслаждений» Иеронима Босха это тоже ретабло. В средневековой Европе эта конструкция обычно изготавливалась в виде массивного триптиха. В центре обычно изображали какую-нибудь крупную фигуру, деву или святого, а по краям эпизоды из их канонического жития.
Однако в 20 веке зажиточные мексиканцы начали заказывать личные ретабло, а позже практика создания ретабло стала очень популярной и среди простого народа. Прихожане сами или с помощью народных художников создавали эти душевные и наивные картины. Саму эту практика создания ретабло можно рассматривать как своего рода арт-терапию, а не только как религиозный комикс, отражающий народные представления о волшебстве, духе и божественном вмешательстве. В стилистику и в тематику живописи ретабло добавилась стихия народного самосознания и самые экзотические случаи. В ретабло благодарят за спасение от инопланетян, за хороший урожай травы, за изгнание демона из коня, за помощь в накоплении денег на маракасы, за мужество или прекращение отношений с девушкой доминой.

И конечно в сюжетах ретабло нередко фигурируют нагуали — как правило в форме угрожающих и пугающих звероподобных существ. Обычно их изображают как бы «радужными» словно бы они переливаются или светятся. В ретабло отобразилась частично современная мифология о «нагвалях» — примерно такая же, как в первой книге и в первых главах Кастанеды — как о людях, способных превращаться в зверей. Также в сюжетах ретабло встречаются описания психоделических переживаний, осознанных и ярких сновидений, и других неординарных и драматических событий.

Но написать об этом я решил не только из-за «нагвалей».
Сама практика ретабло вполне может быть использована в перепросмотре для поиска нового взгляда и установления связи с энергетическим телом. Как это можно делать? Например: с вами происходит какое-то событие, удивительное. Например увлекательное сновидение, необычная встреча или что-то другое (что вы бы хотели повторить в своей последующей жизни).
1) перепросматриваете это событие
2) в ходе перепросмотра рисуете как, умеете это событие с благодарностью Духу или энергетическому телу, или Намерению
3) устанавливаете этот рисунок где-то, где вы можете его наблюдать ежедневно. Рисунок может быть установлен на таком месте на какой-то период, который вы считаете достаточным. Потом его можно будет заменить. А предыдущему дать сгореть на огне

 

Выставка артефактов доколумбовых цивилизаций Южной Америки

Выставка артефактов доколумбовых цивилизаций Южной Америки

В рамках общегородского проекта библионочь 20-го апреля в Москве, в известном культурном центре Библиотека им Волошина у Новодевичьего монастыря, откроется вернисаж, на котором представят выставку древних артефактов из Южной Америки VII в. до н.э. – XV в. н.э., а также состоится встреча с путешественниками и коллекционерами древнего искусства Александрой Ивановой и Хельмутом Веллманном Хироном (Гватемала). 

На встрече вы узнаете из чего была сделана корона правителя Моктесумы, какими кисточками расписывали свои изделия древние гончары Наска, что больше золота ценили Инки, почему у девы Марии оказалось двое детей, что рисуют на воздушных змеях индейцы-какчикели в Гватемале и как отправить послание к душам предков, как выглядят «носильщики времени»? 

Сама выставка артефактов имеет название «Герой. Солнце и Ужасная Птица». Она включает подлинные произведения искусства доколумбовых цивилизаций Южной Америки из известного частного собрания A-Gallery. Памятники культур Инка и Чавин, Салинар и Джамакоа, Наска и Чанкай, Кимбайя и Наярит редко встречаются в российских музейных и частных коллекциях, что делает выставку особенно ценной.

Интересно, что эта выставка проходит параллельно выставка доинкских артефактов в Санкт-Петербурге, в Этнографическом музее. Питерскую выставку сопровождает мощный лекторий, категорически рекомендую.

Цикл лекций “Жизнь и смерть в Древнем Перу” 

17 апреля — История завоевания Перу
24 апреля — Повседневная жизнь в Тауантинсуйю – империи «четырех четвертей света»
1 мая — Полет с Сан-Педро: использование галлюциногенных растений в ритуальной практике древних цивилизаций Перу 
8 мая — Медицина в Древнем Перу

Лектор — Калюта Анастасия Валерьевна, научный сотрудник Российского этнографического музея высшей категории, кандидат исторических наук. Сфера специализации: цивилизация науа (ацтеков), история завоевания Центральной и Южной Америки испанскими конкистадорами в конце 15-первой половине 16 веков.

Цикл лекций «Доинкские цивилизации Центральных Анд»

6 апреля – «Доинкские цивилизации Центральных Анд»
27 апреля – «Культура моче (мочика). Древнейшее государство Южной Америки?»
25 мая – «Культура наска: четырнадцати цветные росписи на неизвестную тему»
1 июня – «Культура уари: генеральная репетиция Инков?»
8 июня – «Культура ламбайеке: как много золота и как мало понятно»
29 июня – «Инки: наследники древних цивилизаций Центральных Анд или порвавшие с традициями тысячелетий?»

Лектор — Юрий Евгеньевич Берёзкин, советский и российский историк, археолог, этнограф, специалист по сравнительной мифологии, истории и археологии древнейшей Западной и Центральной Азии, а также истории и этнографии индейцев (в особенности Южной Америки); доктор исторических наук.

Санкт-Петербург,
Начало всех лекций в 18.00

Стоимость билета на лекцию:
Полная стоимость – 250 рублей с человека

 

В Питер за золотом инков

В Питер за золотом инков

Пришло время прокатиться в Питер: в Этнографическом музее открылась выставка «Золото империи инков. Бог. Власть.Вечность. 2000 лет великой цивилизации». Такие выставки редко бывают вообще, и еще реже приезжают в Россию. Хотя выставка называется по имени завершающей цивилизации, на ней представлены предметы доинской культуры.

Выставка приурочена к 50-летию установления дипломатических отношений между Российской Федерацией и Перу и посвящена истории развития этой страны на протяжении 2000 лет вплоть до прихода испанских конкистадоров. Впервые в Санкт-Петербурге (да и в России) можно познакомиться с уникальными произведениями ювелирного искусства и керамики доколумбовых цивилизаций Перу и Боливии, развивавшихся в изоляции от Старого Света на протяжении более 5000 лет.

Все 86 экспонатов: золотые, серебряные, медные украшения и утварь, фигурные сосуды и ритуальные ножи туми происходят из коллекции Музея «Золото Перу», находящегося в столице страны городе Лима и созданного выдающимся перуанским меценатом Мигелем Мухикой Гальо. Основную часть экспонатов выставки составляют золотые и серебряные изделия, созданные носителями археологических культур побережья Перу и горных долин Анд: Викус Фриас, Моче, Наска, Уари, Тиауанаку, Ламбайеке, Чирибайя, Чиму и собственно инков.

Самые древние из демонстрируемых на выставке артефактов относятся к 200 гг. до н.э., а самые поздние− к XV веку н.э. Среди них исключительные по своей исторической ценностей памятники, например, серебряный фигурный сосуд в виде головы ламы, один из немногих дошедших до нас предметов собственно инкского ювелирного искусства или золотая пектораль культуры Чирибайя, случайно найденная грабителями могил на южном побережье Перу в провинции Арекипа.

Экспонаты дополнены красочным визуальным рядом, созданным на основе иллюстраций к сочинению индейского историка Фелипе Уамана Помы де Айялы «Первая новая хроника и доброе правление», а также фильмом, рассказывающем об истории и географии Перу.

Древние земледельческие народы Перу были первыми, кто одомашнил те сельскохозяйственные культуры, без которых сейчас трудно представить повседневную жизнь человека в любой точке планеты: картофель, фасоль, хлопчатник, арахис. Именно они благодаря своим усилиям и изобретательности превратили малопригодные для жизни районы пустынь и полупустынь на северном побережье Перу и холодные горные районы в центре страны в цветущие оазисы, создали развитые и продуманные системы дорожных коммуникаций, построили грандиозные каменные сооружения, сейсмоустойчивость которых вызывает удивление даже у современных инженеров. Древние цивилизации Перу также достигли замечательных результатов в ткачестве, керамике и обработке драгоценных и цветных металлов.

Представленные на выставки украшения, утварь и ритуальные предметы из Музея Золота Перу являются лучшим свидетельством технического совершенства и тонкого вкуса мастеров культур Моче, Ламбайеке-Сикан, Чирибайя, Тиуанако, Фриас, Викас, Наска, Чиму, создатели которых прошли долгий путь от первобытных охотников и собирателей до создателей обширных и процветающих государств. Вершиной развития доколумбовых цивилизаций Перу по праву является создание в XI-XV веках н.э. крупнейшего по площади и численности населения индейского государства в Южной Америке Тауантинсуйю− буквально «Четырех соединенных областей», более известное нам как империя инков.

К приходу испанцев в 1532 году оно занимало территорию от нынешнего города Пасто на юго-западе Колумбии до реки Мауле на севере Чили, полностью охватывая территории нынешних Перу, Боливии, и Эквадора. По современным подсчетам в нем жило от 5 до 12 миллионов человек, принадлежавших к более, чем 300 этническим общностям.

В культурном отношении империя инков являлась приемником более древних культур Моче, Чавин, Ламбайке, Викас, Фриас, существовавших на побережье и в горных районах Перу в период с IV в. . до н.э. по XV вв.н.э. Она вобрала в себя их опыт, а также религиозные представления, астрономические, математические и медицинские знания, представления о морали и принципы административной организации. Более того, инки бережно относились к культурному наследию предшествующих эпох и в сокровищницы инкских правителей нередко попадали вещи предшествующих культур, наиболее выдающиеся образцы, которых жители Петербурга и гости столицы могут увидеть на выставке. Это золотые и серебряные украшения из погребений культуры Ламбайеке Сикан, в частности головной убор правителей, надевавшийся во время торжественных церемоний, керамика жителей таинственной долины Наска, маски и короны культур Моче и Чиму.

На экспозиции представлены и собственно инкские вещи, в том числе редкий серебряный сосуд в форме головы ламы. Все эти экспонаты являются частью исключительной по ценности коллекции золотых и серебряных артефактов, собранной выдающемся дипломатом и государственным деятелем Перу Мигелем Мухикой Гальо в конце XX века. 

[DP_Grid_View_Related_Posts dp_postid=»3488″ dp_title=»Другие интересные статьи»]

Тур восприятия на выставку Viva la Vida!

Тур восприятия на выставку Viva la Vida!

Сходил на выставку Фриды Кало и Диего Риверы в московском Манеже.

Готовился к восприятию, поэтому заранее настраивался и погружался во внутреннюю тишину.

Но это оказалось не самым простым делом. Еще не доходя до Манежа увидел длинную очередь на вход, диалог сразу начал взбрыкивать, с некоторыми усилиями успокоил его. Но это было только начало – когда я подошел ближе, встал в очередь, которая, как выяснилась, довольно быстро продвигалась.

И вдруг за 3 метра до входа к нам подошел охранник и останавливает очередь на мне. То есть те, кто стоял передо мной зашли внутрь, а я и весь хвост очереди остался стоять на холодном солнце.
И снова мне пришлось успокаивать свой внутренний диалог.

Но и этого показалось недостаточно – прямо передо мной какие-то шустрые люди все время пытались зайти в музей без очереди, кому-то и удавалось, охранник был не слишком внимателен. Только максимальная бдительность и глубокое дыхание позволили мне оставаться в тишине, поскольку мое эго любит жаловаться во внутреннем диалоге на несправедливость.
В конце концов, мне это удалось, в какой-то момент я ощутил, все свое тело в стойке почти как в тенсегрити, с умолкшим внутренним диалогом.

Итак, я внутри. На выставке очень много людей, возле некоторых картин столпотворение. Но я уже чувствовал себя спокойно и решил перемещаться по выставке не по порядку и сначала двинулся искать артефакты. Я знаю, что Диего Ривера присутствовал на многих раскопках пирамид и у него в личной коллекции оказалось огромное количество предметов доиспанской Мезоамерики, которых бы наверняка хватило на целый музей. Однако этих предметов в Моску не привели, и видимо в качестве компенсации было пять артефактов из мезоамериканской коллекции московской галереи A Gallery. Один из предметов привлек меня сразу. На первый взгляд это был какой-то несчастный человек, но приглядевшись и подойдя поближе я почувствовал, что этот предмет очень тихий, буквально пропитан тишиной и само пространство вокруг него как бы сворачивается во что-то наподобие раковины.

Тур восприятия на выставку Viva la Vida! 6

Фигура мужчины, культура Халиско (300 г. до н.э. — 250 г. н.э.)

Несмотря на огромное количество людей, возле артефактов почти никого не было, я свободно исследовал и сканировал предметы один за другим.

На выставке также демонстрировался очень неплохой (я посмотрел отрывок) фильм в отдельном кинозале о судьбе Диего и Фриды. Вообще, выставка, конечно, организована и продумана очень хорошо. Правда, на нее не привезли и не могли привезти самые знаменитые росписи на стенах – муралы, а без них взгляд на творчество Риверы неполон.

На запасе тихого внимания я посканировал картины. Многие работы Фриды Кало переполнены болью, отчаяньем. Она была очень зависимым человеком, считала себя очень некрасивой, слабой, наказанной. Но при этом у нее была огромная воля к жизни. Ее жуткая травма, с которой она физически страдала всю свою жизнь каким-то образом выковала и закалила ее дух. Думаю, что, если бы не та автокатастрофа, мы бы никогда не узнали о художнице Фриде Кало, она скорее всего развелась бы с неверным Диего и ушла бы в уютную семейную жизнь о которой мечтала, с детьми и домашним очагом. У нее есть совершенно трансцедентальные образы, которые она принесла в этот мир из очень далеких слоев восприятия. А Диего Ривера был очень незрелым, переменчивым и капризным, таким как сластолюбивый ребенок, человеком. Он был зависим от женщин, как дети от сладкого. Такой была его человеческая структура. Но у него были грандиозные мечты, сновидения. Как художник и сновидец он, конечное, велИк. В его духе есть гармония и тишина. И похоже, к концу жизни он начал меняться и принимать ответственность, но было уже поздно.

Тур восприятия на выставку Viva la Vida! 7

Фрида Кало, «Цветок Жизни»

Не могу, конечно, не отметить пару небольших картин Диего о доколумбовой Мексике. Одна из них, которая так и называется, «Доколумбова Мексика» так мне понравилась что внизу в сувенирном магазине я купил небольшую репродукцию этой картины и хочу ее повесить в своей комнате.

Женщина-воин. Марина Абрамович

Женщина-воин. Марина Абрамович

Некоторые люди ведут жизнь воина не потому, что прочитали книги Кастанеды, а потому, что нашли этот путь в своем сердце. И некоторые люди находят пути перепросмотра своей жизни, ни разу не считая себя «практикующим» или кем-то подобным.
Хочу вас познакомить с таким человеком: Марина Абрамович.
Марина Абрамович — знаменитая сербская художница и акционистка. Ее называют «бабушкой перфоманса» — она была пионером в исследовании границ человеческого и социального. Она первой поставила публичные эксперименты над собой, обучая общество находить и преодолевать барьеры — боли, власти, секса, любви, привычек и смерти. Марину Абрамович поневоле признают чванливые арткритики — уж слишком поразительными были ее эксперименты. Сейчас ее, как и любую знаменитую женщину, пытаются поднять на свое знамя феминистки, но и они вынуждены цензурировать ее речь — слишком неформатна, слишком неполиткорректна.
Приводим удивительный разговор Марины с польской журналистской, в котором она рассказывает о своих встречах с шаманами, о своем пути и своих осознаниях и своем перепросмотре. Ее ощущению внутренней свободы, ее мудрости, отрытости, искренности и силе может позавидовать любой практикующий любой из традиций.

Паулина Райтер: — Запись перформанса «Энергия покоя / Остаточная энергия» 1980 года: вы стоите напротив Улая — вашего партнера в искусстве, вашего любовника — держите лук, тетива натянута, Улай зажимает пальцами наконечник стрелы, направленной в ваше сердце.

Марина Абрамович:

— Вы проехали такое огромное расстояние, из самой Польши, чтобы поговорить со мной о любви?

— Да.

— Тогда нам следует начать с другого рассказа, о том, что было раньше. Мне потребовалось много лет, чтобы понять, что такое любовь, и чтобы понять, как важна безусловная любовь.

Я выросла в Югославии, находившейся под властью маршала Тито, во времена коммунистической диктатуры. Родители — партизаны, герои войны. У меня было непростое детство. Их союз — ужасный, напоминал войну — они никогда не целовались, не обнимались, даже не разговаривали друг с другом.

Я очень любила отца и восхищалась им — он обладал шармом революционера. Не могла понять, почему мать так плохо к нему относится. Только значительно позже осознала, что он ей изменял. Она ревновала.А потом отец меня обманул. Мне было шесть лет. Он учил меня плавать, но дело шло из рук вон плохо, я боялась глубины. Однажды он посадил меня в маленькую лодку, мы заплыли далеко. Вдруг он схватил меня, как щенка, и бросил в Адриатику. Помню, как я испугалась — я наглоталась воды и была уверена, что утону. А отец стал отплывать. Я видела только его отдалявшуюся спину. Кричала, но он не оборачивался. Я подумала, что ему все равно, выживу я или умру. Я почувствовала злость и решила, что не сдамся. Подстегиваемая яростью, я поплыла за ним. Он остановил лодку и ждал, не глядя в мою сторону. Услышав, что я подплываю, протянул руку и втащил меня на борт. Мы не сказали друг другу ни слова. Помню чувство одиночества и отчаяния. Я поняла, что если уж собственный отец меня не любит, значит меня нельзя любить, и я никогда не буду любима.

— Родители научили вас, как преодолеть страх, но не учили как любить и быть любимой.

— Мама никогда меня не обнимала. Много позже, когда мне было уже лет 40, я спросила ее: «Почему ты никогда меня не целовала?». «Чтобы не сломать тебя», —- ответила она.Когда она умерла, я нашла ее письма и дневники. Я узнала, какой несчастной и одинокой женщиной она была. Если бы раньше мне попалась на глаза хотя бы страница из этих дневников, мои отношения с ней сложились бы иначе. Но оказалось слишком поздно, ее уже не было.Думаю, она хотела, чтобы я выросла сильной женщиной, которую невозможно ранить. Которая не будет так страдать из-за любви, как она.— В жизни — наоборот. Если в детстве мы узнали любовь, мы вырастаем сильными. Вы говорите о том, что родители нанесли вам рану, не заживающую всю жизнь.— Да. Я постоянно задумывалась над тем, что сделала не так. Почему меня не любят? Считала, что не заслуживаю любви.

Люди молчат о подобных вещах, потому что о них не принято говорить, но я уже в таком возрасте, что позволяю себе свободу — когда мои родители умерли, я почувствовала облегчение. Может быть, они даже по-своему любили меня, но я кое-что вам скажу: впервые я обняла маму, когда у нее была глубокая деменция, и она позволила это сделать, потому что уже не узнавала меня. Если бы не бабушка, которая воспитывала меня в течении нескольких лет, я бы вообще не знала, что такое любовь.

— Вернемся к фотографии с Улаем. О перформансе «Энергия покоя / Остаточная энергия» вы говорили, что это работа о доверии двух людей. Почему стрела направлена в ваше сердце?

— Я не задумывалась над этим. Всегда так складывалось, что я брала на себя труднейшие ситуации, меня манила опасность. В этом перформансе мы закрепили на грудной клетке маленькие микрофоны. Меня будоражила мысль, что я услышу звук своего сердца в тот момент, когда смерть так близко. Это могло случиться в любую секунду.Тот же вопрос, который вы задали, прозвучал в интервью, которое Улай дал на телевидении. К тому моменту прошло уже несколько лет, как мы расстались, на протяжении семи лет мы совсем не общались. Я согласилась на интервью при условии, что мне не придется встречаться с Улаем, каждый из нас ответит на вопросы отдельно.

На вопрос: «Почему стрела направлена в сердце Марины?», Улай ответил: «Это было и мое сердце».

Женщина-воин. Марина Абрамович 8

— Он имел в виду, что вы были одним целым?

— Да. В самом начале наших отношений Улай нашел в музее медицины фотографию скелета сиамских близнецов, сросшихся ребрами. Этот образ стал символом нашего физического и духовного единства. Наша первая встреча была необычной. Я поехала в Амстердам по приглашению телевидения. Когда приехала, меня представили художнику Улаю. После съемок мы всей группой пошли на прием. Я встала и сказала, что всех угощаю, потому что у меня сегодня день рождения. А Улай: «Нет, сегодня у меня день рождения». Он вытащил из кармана маленький календарик и показал, что в нем недостает листка с 30 ноября. Сказал, что всегда вырывает из нового календаря день своего рождения. Я не могла в это поверить, потому что у меня был такой же календарь, тоже с вырванным 30 ноября, потому что день рождения вызывал у меня мрачные мысли.

Таких совпадений в наших отношениях было множество. Я во сне задавала вопрос, а Улай просыпался и отвечал на него. Или я порезала палец, а Улай в тот же самый момент поранил тот же палец другой руки. Между нами установилась какая-то синхронизация. На время, а потом все закончилось.

— Вы были вместе 12 лет.

— Когда мы познакомились и полюбили друг друга, решили работать вместе. Первый совместный перформанс — «Отношения во времени», мы показали его на Венецианской биеннале в 1976 году. Мы стояли обнаженными на расстоянии 20 метров друг от друга. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее мы бежали друг другу навстречу. В первый раз, минуя друг друга, едва соприкоснулись, каждый последующий раз задевали друг друга все сильнее, а в конце начали сталкиваться. Несколько раз удар оказывался настолько сильным, что я падала. Мы хотели показать, что из столкновения двух энергий — женской и мужской — возникает нечто, что мы назвали «that self», «то «я»». Это была третья энергия, абсолютная, лишенная эго, соединение мужского и женского начал. Высшая форма искусства.

— У этой энергии есть что-то общее с любовью?

— Боже мой, ну, конечно. С идеей единения, целостности, связи. Некоторое время мы с Улаем были идеальной парой, которую связывали любовь и искусство. Мы жили бескомпромиссно, за пределами общественных норм. Купили старый полицейский фургон, «ситроен», такую консервную банку без системы обогрева, и поселились в нем. Переезжали с места на место, туда, где хотели увидеть наши работы. Мы взяли собаку из приюта. Я не хотела детей, еще до Улая делала аборты, потому что не видела возможности быть одновременно матерью и абсолютно свободным художником. Искусство было для меня важнее всего.

Женщина-воин. Марина Абрамович 9

— Вы с Улаем написали манифест вашей бродячей жизни — «Art Vital» («Живое искусство»). А в нем следующие обещания: не заводить постоянного места жительства, энергия в движении, никакого повторения, самостоятельный выбор, подвергать себя опасности, нарушать границы, рисковать, подчиняться основным рефлексам, полагаться на случай.

— Мы так жили пять лет. Все наше имущество умещалось в этом автомобиле. Часто мы парковались где-нибудь в деревне и шли к пастухам, чтобы они дали нам какую-нибудь работу в обмен на молоко, колбасу, сыр, хлеб. В свободное время я вязала нам свитера на холодные дни. Нам не надо было оплачивать ни телефонные, ни квартирные счета.

— Вы чувствовали себя счастливой?

— Да, очень. Это была идеальная жизнь. Мы любили друг друга, все время занимались сексом, у нас была собака, которую мы любили, мы жили идеями, ездили по музеям и воплощали свои замыслы. Мы были очень бедными, но чувствовали себя очень богатыми.

Сегодня я встречаю много богатых людей, познакомилась даже с несколькими миллионерами и видела, как они переживают из-за совершенно несущественных вещей, как их губит привязанность к деньгам. Ничего не иметь — важное начало чего-то значимого. В то время было популярно изречение из суфийской философии: «Less is more» — меньше, значит больше. И мы тоже постоянно говорили себе, что все больше хотим иметь все меньше.

— Рассматривая ваши совместные работы тех лет, зная, что вы расстались, можно увидеть в них предвестие того, что любовь закончится, что будет боль. Два сталкивающихся тела. Улай зашивающий себе рот, чтобы вы говорили за него («Разговор о сходстве», 1976). Вы давали друг другу пощечины («Светло/Темно», 1977). Перформанс «Вдох/Выдох» (1977), где вы дышали воздухом, который выдыхали друг в друга, едва не задыхаясь. Стрела, направленная в ваше сердце.

— Может быть. Мы расстались на Великой китайской стене. Изначально этот перформанс должен был называться «Любовники». Мы должны были двигаться навстречу друг другу с двух концов стены, встретиться посередине и пожениться. Однако по дороге Улай изменил мне с китайской переводчицей, сопровождавшей его, и сделал ей ребенка. Женился на ней.Потом мы много лет не виделись. Я выкупила у него права на наши совместные работы. Два года назад Улай решил оспорить тот договор, дело дошло до суда. Я была уверена, что выиграю его, но я проиграла, пришлось заплатить огромную сумму.

Эта история меня разрушила психически. Чтобы очиститься, я поехала медитировать в центр на юге Индии. Хотела избавиться от причинявшего мне боль гнева, от злости на Улая, которая была как нарост у меня внутри. И что? В этом месте на краю света, 36 часов пути от Нью-Йорка, кого я встречаю? Улая и его очередную жену. Ему пришла в голову та же самая мысль.

Мой первый порыв — уехать. А потом я села и подумала: если Бог нас обоих отправил сюда, значит для этого есть причина.

После месяца медитаций, проведенного бок о бок, я ему все простила. А он мне. Злость, напряжение, гнев ушли. Люди часто говорят, что прощение — важно. Легко сказать, трудно сделать. Но люди правы. Прощение — лучшее лекарство.

Сейчас мы с Улаем дружим. Будем писать книгу о том, что пережили вместе. Я беспокоюсь за него, потому что он очень болен, похудел, кожа и кости. Я люблю его. И жизнь именно такова. Странное чувство любовь, она способна уйти и способна вернуться.

— Значит на Китайской стене был не конец любви, а только пауза.

— Но я не хочу, чтобы вы меня не так поняли — сегодня я сильно влюблена в совершенно другого человека. Одна вещь, которую я поняла с возрастом, а мне в этом году исполняется 72 — насколько важна безусловная любовь. Любовь к совершенно чужому человеку. Любовь к природе, животным, скалам, деревьям.

С каждым днем я все ближе к смерти. В эту секунду ты живешь, а в следующую уже мертва. То краткое время, которое мы находимся здесь, должно быть наполнено любовью к жизни и радостью. Не надо бояться жить. Какая страшная трата времени — жить жизнью, наполненной ненавистью.

— Как вы учились безусловной любви?

— Через страшные страдания. После Улая мне потребовалось много времени, чтобы снова поверить мужчине. Но в конце концов я влюбилась, поверила и вышла замуж. И этот человек, Паоло, по-настоящему разбил мне сердце.

Когда Улай меня бросил, было страшно, но этого я немного ожидала. Еще и поэтому я не хотела иметь от него детей, потому что каждую свою женщину он бросал с ребенком. С самого начала я принимала в расчет то, что наши отношения могут закончиться. Зато Паоло, мой муж, заставил меня поверить в то, что наша любовь — на всю жизнь. Что я в безопасности. Когда любишь абсолютно, то и боль от измены абсолютная. Он все уничтожил, предал меня. Я страдала невыносимо.

Я умею переступить через физическую боль — в перформансах, когда мне казалось, что не выдержу, что вот-вот потеряю сознание, она проходила.

Эмоциональная боль оказалась значительно хуже. Мое сердце было разбито, и я не могла собрать его сама. Я все время плакала — в супермаркетах, в такси, начинала рыдать посреди улицы. Изводила друзей рассказами о своей любви и страданиях, все были сыты ими по горло. Я сама уже не могла себя слушать. Не могла спать, есть. Я была больна.

— Знакомая врач рекомендовала вам двух шаманов в Бразилии — Денисе и Руду. Она верила, что те исцелят ваше разбитое сердце.

— Я поехала к ним. Сначала мною занялась Денисе. Мы вместе сели на землю. На Денисе было платье в цветочек, она улыбалась неземной улыбкой и казалась самой счастливой женщиной на свете. Она мне улыбнулась и спросила: «Что происходит?». Я разрыдалась и стала рассказывать, что сильно люблю Паоло, что он меня бросил, что я старая и уже никто никогда меня не полюбит, я навсегда останусь одна. Чем больше я жаловалась, тем больше Денисе смеялась над моими словами. После того, как я проревела час, она сказала: «Ну хватит». Сняла платье и стала передо мной совершенно голая. У нее были крепкие ноги, широкие бедра, огромные груди, свисавшие до пояса. «Посмотри на меня! — произнесла она. — Я — богиня! Я — самая красивая женщина, какую ты когда-либо видела».

Она взяла свою обвисшую грудь, поднесла к губам и поцеловала. Потом другую. Она целовала свои руки, колени, ступни. Я смотрела на нее — действительно, в тот момент она была богиней. Ее убежденность в собственной красоте, то, насколько она была уверена и довольна, вывело меня из состояния жалости к себе. Это было лучше, чем 20 лет психоанализа. Я поняла, что чувство отвергнутости, ощущение себя нелюбимой, убежденность в том, что я уродина, что у меня огромный нос, огромная задница, жирные руки — полная чушь. Сила идет из души. Передо мной стояла самая красивая женщина, какую я видела в жизни.

Женщина-воин. Марина Абрамович 10

— Денисе еще и прорицательница.

— Однажды она бросила камушки и ракушки, взглянула на них и сказала: «Ты здесь издалека, из другой галактики, ты явилась с определенной целью». «Какова моя цель?» — спросила я заинтригованно. «Твоя цель — научить людей преодолевать боль», — сказала она. Я опешила. Денисе ничего обо мне не знала, но то, что она говорила, звучало так знакомо. Ведь именно это я делала во всех своих перформансах — создавала ситуации, сложные физически и эмоционально, и проходила через них у зрителей на глазах.

Поэтому я так сильно хотела написать «Преодолеть стену». Эта книга не для историков искусства, а для каждого. Эта книга должна вдохновлять. Конечно, моя жизнь была трудной, но я старалась выжать из нее как можно больше, найти выход, превратить страдание в искусство. Если я могла, то и вы справитесь с болью. В посвящении я написала: друзьям и врагам. Потому что на протяжении жизни многие друзья стали моими врагами, а многие враги — друзьями. Но я забыла о самом важном — я должна была посвятить ее и чужим. Потому что чужие появляются в нашей жизни и меняют ее. Таким чужим человеком, изменившим мою жизнь, был Руда.

Денисе приободрила меня, но я по-прежнему страдала физически. У меня болело левое плечо и рука, как сломанное крыло. Болели ноги. Руда сказал мне, что у такой физической боли, которая появляется как будто беспричинно, истоки — в эмоциях. «Мы должны пройти обратный путь, — сказал он. — Я избавлю тебя от боли физической, потом от эмоциональной, а после наполним тебя любовью к себе». «Но как?» — спрашивала я. Руда сделал мне массаж. Он продолжался несколько дней, и я выла от боли. Все время плакала. Вспоминала ситуации из детства, я и не подозревала, что моя память их сохранила. Под конец Руда меня обнял. Я — совершенно голая, среди джунглей, с чужим мужчиной, но в этом не было ни намека на эротику. Руда обнял меня, как обнимают маленького ребенка. У меня не осталось сил, я чувствовала себя опустошенной. Он сказал: «Теперь твои клетки свободны. Я люблю тебя. Я даю тебе безусловную любовь, но и ты должна себе ее дать».

— Что значит любить себя?

— Посмотри на меня. Никогда в жизни я не чувствовала себя лучше. Я счастливей, чем была когда-либо за всю свою жизнь. Я ни за что не хотела бы вернуться в то время, когда мне было 20-30 лет. И даже 50. Сейчас у меня есть знания, осознанность, которых раньше не было. Я просыпаюсь утром и чувствую, что мне хорошо в моем теле. Мне 72 года. Я с мужчиной, которому 51 год. Он влюблен в меня без памяти, он каждый день говорит мне, как ему чертовски повезло, что он познакомился со мной. И я его люблю.

Иногда про себя я думаю: нет, это невозможно. Как можно быть настолько счастливой? Мне больше не снятся кошмары, я сплю как ребенок. Хорошо ем. Все симптомы разбитого сердца прошли. Я не страдаю из-за того, что старею. Я поняла, что мое счастье зависит только от меня. В итоге мы все равно всегда остаемся одни, так что счастье не должен обеспечивать другой человек.

— В 2010 году в МоМА в течении трех месяцев вы показываете перформанс, который сразу вошел в историю искусства — «The Artist Is Present». Вы сидите на стуле, каждый день по восемь–девять часов, неподвижно. Люди, которые пришли на выставку, могут сидеть напротив вас довольно долгое время. Вы просто смотрите друг другу в глаза. По окончании вы говорили, что они давали вам безусловную любовь, а вы — им.

— Когда я придумала этот перформанс, куратор МоМА сказал, что я, наверное, сошла с ума, никто не захочет сесть, это Америка, ни у кого нет времени. Нью-Йорк постоянно спешит, все куда-то бегут. «Этот стул останется пустым», — предупредил он. «Мне все равно, — сказала я. — Значит будет пустым. Я все равно буду там сидеть».

Я знала, что могла бы сделать ретроспективную выставку, устроить торжественный прием и выкинуть все из головы. На самом деле, мне не обязательно было мучиться три месяца, сидя там. Но я поняла, что это уникальный шанс показать преображающую силу живого искусства.

Оказалось, что куратор ошибался. Стул напротив меня не только не пустовал, наоборот, люди стояли в гигантских очередях.

— Но вы правда считаете, что они пришли за безусловной любовью?

— Они пришли, потому что одиноки. Потому что страдают. Потому что технология отобрала у нас контакт с людьми. Чтобы сесть на стул напротив меня, сперва приходилось ждать, потому что очередь была действительно длинная. А потом люди садились. Может просто из любопытства? Когда кто-то садился напротив меня, он понимал, что за ним наблюдают сотни людей, я, его снимают на видео, фотографируют. Ему некуда было бежать — только вглубь, в себя.

— Поэтому многие плакали?

— Потому, что когда присмотришься к себе, видишь компромиссы, на которые пошла. Вещи, которые делала, несмотря на то, что не хотела. Может, твоя жизнь, пока мы сидим напротив друг друга, рассыпается на части? Кто знает? Однажды напротив меня села молодая девушка с маленьким ребенком на руках. Я никогда ни в чьих глазах не видела столько боли. В какой-то момент она сняла шапку с головы ребенка, там был шрам. Когда фотографии Марко Анелли («Портреты в присутствии Марины Абрамович») опубликовали в альбоме, эта женщина мне написала. Она писала, что ее дочь родилась с раком мозга. В то утро она ходила с ней к врачу, он сказал, что надежды уже нет. По дороге домой она зашла в МоМА. Девочка умерла несколько недель спустя. Я ей ответила. Где-то через полгода она мне написала, что беременна. Ее ребенок родился здоровым, она прислала его фотографии. Жизнь продолжается.

Многие люди возвращались по несколько раз, чтобы сидеть со мной. Образовалось своего рода сообщество. Некоторые продолжают встречаться, переписываются. Этот опыт оказался настолько мощным, что когда в последний день я встала со стула, то уже знала, что хочу делиться своим методом. Хочу открыть институт Марины Абрамович.

— Метод Абрамович основан на випассане (випассана или випашьяна — вид медитации в буддизме, созерцание четырех благородных истин и идеи невечности) (что означает видеть вещи такими, какие они есть) — медитативной практике, во время которой постятся, концентрируются на дыхании, мыслях, чувствах. Вы велите людям разделять рисовые зерна, ходить с завязанными глазами по лесу, выдержать неделю в полном молчании.Женщина-воин. Марина Абрамович 11— Метод Абрамович — это разнообразные инструменты, которые позволяют познать себя. Когда меня пригласили летом 2014 года сделать выставку в Галерее Серпентайн в Лондоне, я решила, что не стану показывать ни работы, ни реконструкции старых работ. Пустое пространство. Работу должны были создать зрители. Это уже рассказ не обо мне.В перформанс «As One» в Греции я пригласила людей через твиттер. Пришли тысячи. Я хотела им рассказать о любви к совершенно чужому человеку. Что она возможна. Я попросила их положить руки на плечи чужих людей рядом, и так они стояли в тишине семь минут. Люди стояли, плакали и чувствовали любовь. Мы умеем создавать ситуации, в которых демонстрируем гнев, но не способны создавать ситуации встречи в любви. Журналисты меня часто спрашивают, что должны сделать мировые лидеры с фатальной ситуацией в мире. Я говорю: они должны прочитать биографию Ганди. Изменить сознание — значит начать изменять мир.

— Может, вам нужно проводить мастер-классы для мировых лидеров по методу Абрамович?

— Может быть. Сейчас я провожу мастер-классы для бизнесменов, которые поддерживают институт. Я вижу, в каком они сильном стрессе, у них заболевания сердца. Они сами чувствуют, что должны замедлиться. Моя мечта — построить в больших городах то, что я называю «комната тишины», место в центре города, где можно будет укрыться, заскочить ненадолго, чтобы передохнуть, побыть с собой.

— В книге вы пишете, что Марин на самом деле три. Одна — воин. Вторая — личность духовная…

— …и третья — вульгарная Марина, которая валяет дурака. Я обожаю такую Марину, потому что она удерживает меня на земле. Боже, я рассказываю ужасные анекдоты, неполиткорректные, антифеминистские, абсолютно непристойные. Я это обожаю. Сейчас вам расскажу. Вам известно, что черногорцы страшно ленивы? Их любимое животное — змея, потому что она умеет ходить лежа. Ну так вот, одна женщина кричит на улице (…тут Марина Абрамович рассказывает анекдот, который, поверьте мне, невозможно воспроизвести даже в умеренно феминистском журнале).

Вы, вероятно, считаете, что это ужасно, но я думаю, что незачем подавлять эту Марину, я должна позволить себе быть собой.

— Но в книге вы пишете о другой третьей Марине. О Марине, которая чувствует себя старой, уродиной, чувствует себя выброшенной, как ненужный хлам. Это Марина, которой вы были после того, как распался ваш брак.

— Этой Марины больше нет. Осталась Марина-клоун. Я считаю, что чрезвычайно важно уметь смеяться над собой. Не относится к себе так серьезно, будто мы — центр вселенной. Мы — летящая в космосе пыль. Иногда, чтобы установить дистанцию, я хожу в планетарий в Музее естествознания. У них есть программы о темной материи, астероидах, черных дырах. Ты сидишь в удобном кресле, и в какой-то момент лазер показывает маленькую точечку на обочине Млечного Пути. Это Земля. Какая-то космическая пындровка.

И я вспоминаю о том, как важно смирение. Все наши немыслимо серьезные дела в такой перспективе становятся ничтожными. Мы ничего не знаем. Я советую с подозрением относиться к людям, которые считают, что знают ответы на все вопросы.

— Что важно для вас сейчас?

— Мое наследие. Материальные блага не имеют значения, но хорошая идея может жить долго. Для меня важен мой институт.

Я забочусь о себе, о своем здоровье, мне необходимо время, чтобы успеть сделать как можно больше. Я вступаю в последний этап жизни. Смерть может появиться в любой момент, я должна быть к ней готова. Я всегда повторяю, что хочу умереть осознанно, без гнева и… Ну, нет! Забыла, что третье. Боже мой, как же я хотела умереть-то? Черт, это ведь мой манифест. Ага, вспомнила: я хочу умереть осознанно, без гнева и без страха.